Происшествие - Линвуд Баркли

— Мистер Гарбер, я прошу вас. — Артур Твейн неохотно поднялся со стула.

— Я говорю, выметайтесь. Никто не имеет права приходить сюда и говорить подобное о Шейле. Я и так выслушал достаточно всякого из-за того, что она, возможно, сделала, но с меня хватит! — Я открыл дверь.

Увидев, что Твейн не двинулся с места, я пригрозил:

— Если вы не уйдете сами, я вышвырну вас отсюда.

Твейн явно нервничал, но по-прежнему стоял неподвижно.

— Мистер Гарбер, если вы считаете, будто вам известно все о деятельности вашей жены незадолго до смерти, если у вас не осталось ни одного вопроса, на который вы так и не получили ответ, то хорошо, я уйду.

Я приготовился выкинуть его из дома.

— Но если вас мучают сомнения, подозрения относительно того, чем занималась ваша жена, тогда, наверное, вам стоит выслушать меня и даже ответить на пару моих вопросов.

Моя ладонь по-прежнему лежала на дверной ручке. Я почувствовал, как участилось мое дыхание, а в висках начала пульсировать кровь.

Я захлопнул дверь.

— Пять минут.

Мы снова вернулись в гостиную.

— Начнем с того, что я расскажу вам, на кого работаю, — начал Твейн. — Я имею лицензию частного детектива в детективном агентстве «Степлтон». К нам обратилось объединение ведущих модных холдингов, чтобы отследить распространение контрафактной продукции. Поддельных сумок в том числе. Полагаю, вам известно о торговле подобными товарами?

— Я слышал об этом.

— Тогда давайте сразу перейдем к делу. — Артур Твейн вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт и достал оттуда лист бумаги. Он развернул его и протянул мне. Там оказалась распечатана фотография.

— Вы узнаете этого человека?

Я с неохотой взял у него фотографию и посмотрел на нее. Высокий мужчина с черными волосами, худой и подтянутый, со шрамом над правым глазом. Снимок скорее всего был сделан на улице Нью-Йорка, хотя в кадр не попало ни одного из известных зданий.

— Нет, — ответил я, возвращая фотографию. — Никогда не видел его.

— Вы уверены?

— Уверен. У вас есть что-то еще?

— Вы хотите знать, кто он?

— На самом деле не очень.

— Вы должны.

— Почему?

— Ваша жена звонила ему в день аварии.

— Шейла ему звонила?

— Именно так.

Во рту у меня пересохло.

— Кто он?

— Точно мы не знаем. Он проходит под именами Майкл Сэйер, Мэтью Смит, Марк Салазар и Мэдден Соммер. Мы считаем, что его фамилия Соммер. Люди, на кого он работает, нанимают его, чтобы он разводил стрелки.

— Что разводил?

— Улаживал проблемы.

— Моя жена не знала никого с такой фамилией.

— Она звонила на мобильный Соммера днем. — Твейн снова засунул руку в карман пиджака и извлек оттуда маленькую записную книжку «Молескин», полистал ее, нашел то, что искал, и проговорил: — Все верно. Вот. Это было в начале второго. Позвольте зачитать вам номер.

Он прочитал набор цифр, от которых у меня упало сердце, хоть я и не набирал их уже несколько недель.

— Узнаете их?

— Это мобильный Шейлы.

— Ваша жена позвонила Соммеру в день смерти, в тринадцать ноль две.

— Скорее всего она ошиблась номером. И как, черт побери, вы это узнали? Откуда у вас информация?

— Мы сотрудничаем с рядом силовых ведомств, которые предоставляют нам некоторые данные наблюдений. Кстати, номер, на который звонила ваша жена, больше не принадлежит Соммеру. Он меняет номера сотовых чаще, чем я ем чизкейки. — Твейн слегка похлопал себя по животику.

— Ну хорошо, Шейла звонила этому Соммеру. И кто он такой? Чем занимается?

— В ФБР считают, он связан с организованной преступностью.

— Это просто смешно.

— Отнюдь, — возразил Артур Твейн. — Соммеру часто звонят женщины — а также мужчины, — которые не знают о его криминальных связях. Иногда они подозревают его в каких-нибудь темных делах, но полагают, это не причинит им вреда. Его принимают за бизнесмена, представителя компании, занимающейся импортом товаров.

— Каких именно? Когда вы пришли, речь шла о сумках. Этот человек перепродает сумки?

— И сумки тоже.

— Он больше похож на торговца оружием или наркотиками.

— Соммер может достать и это. Особенно последнее. В некотором роде.

— Я вам не верю. Не думаю, будто дамские сумочки могли бы заинтересовать такого типа.

— Соммер готов заниматься всем, что приносит ему деньги, и сумками в том числе.

— И в чем вы пытаетесь меня уверить? Что моя жена хотела купить поддельную сумку у бандита?

— Не только это. Я вообще не думаю, что она покупала сумки. Люди Соммера готовы предложить самые разные товары. Впрочем, такую возможность нельзя исключать. Мистер Гарбер, вы слышали о вечерах с продажей сумок?

Я удивленно открыл рот:

— Вы шутите? У нас в доме устраивали нечто подобное… — И осекся.

— Значит, слышали, — продолжил он. — Такие сборы весьма популярны. Очень неплохое развлечение. Своего рода девичник — с вином, закусками. А потом они возвращаются домой с красивыми сумками от Прада или Марка Джейкобса, Луи Вюиттона или Валентино, причем на вид сумки не отличишь от настоящих, и лишь их хозяйки знают, что это фальшивки.

Я внимательно изучал его.

— Почему бы вам не заняться расследованием настоящих преступлений?

Артур понимающе улыбнулся.

— Так говорят большинство людей. Но продажа поддельных товаров — тоже преступление. Федерального уровня.

— Я не верю, что полиция будет тратить на это время, когда повсюду убивают людей, в страну ввозят наркотики, а террористы планируют очередное злодеяние. И кучка женщин, которые собираются, чтобы купить поддельную сумку от Марка Фенди…

— Марк Джейкобс или Фенди, — поправил он меня.

— Да какая разница! И что с того, если они ходят с подделками? Если это все, что они могут себе позволить? Если им не по карману купить настоящую? Кому это вредит?

— Как вы думаете, с чего мне стоит начать? — спросил Твейн. — С компаний правообладателей, чья торговая марка используется незаконно и чье авторское право нарушено? С миллионов долларов, которые в результате этих преступлений теряют они и те, кто на них работает?

— Я уверен, они это переживут, — заметил я.

— Ваша дочь Келли, сколько ей лет?

— Какое это имеет отношение к Келли?

— Думаю, ей около семи, так?