13 минут - Сара Пинборо

– Нет, нет, речь не о нем, – задыхаясь, сказала Бекка, – а о Дженни и Хейли. – Она подождала, пока все внимание женщины переключится на нее. – Вы думаете, что Дженни купила телефон, с которого в ту ночь отправили эсэмэску Таше, не так ли?

Беннет изучающе смотрела на нее. Она перестала есть печенье.

– Нет, – сказала она. – На самом деле я так не думаю.

– Но это пальто – вы сказали…

– Я помню, что я сказала. Но такие пальто продаются в «Примарке» ^[12]. Хейли была права, их сотни. Это принадлежит одной из моих сотрудниц. А на записи, которая у нас есть, видно просто блондинку в таком пальто в торговом зале. Не на кассе. Без чего-либо в руках. У нас нет других записей из той части зала.

– Ну, вы же можете их получить? – спросила Бекка. – В смысле…

– Ты знаешь, как все устроено в подобных магазинах? В любом из их магазинов? – спокойно спросила Беннет.

Бекка отрицательно покачала головой.

– Они дешевые, потому что владельцы на всем экономят. У них отвратительная настройка камер видеонаблюдения, это во-первых. Теперь смотри, я знаю, что ты хотела бы…

– Но это не все! – выпалила Бекка, желая одного – чтобы она заткнулась и слушала. – Вы не знаете всего. В сообщении предлагалось прийти в обычное место, так? Они так называют поляну в лесу, это их обычное место. Таша не была там несколько месяцев, так она говорит, но ночью мы нашли там вещи, которые доказывают, что они все недавно там были – и она тоже! И там был обрывок веревки. Только она ее не помнит, значит, веревка появилась там позже, возможно, в ту ночь.

– Помедленнее, – сказала Беннет. – Где это место?

– Я могу вам потом показать. – Бекка не могла говорить медленнее. Все это выливалось из нее с неудержимостью приливной волны. – И еще кое-что. Таша говорила, что какое-то время они странно себя вели с ней, будто больше не хотели с ней дружить, вплоть до этого происшествия. А теперь единственное, что их волнует, – помнит ли она что-нибудь. Вы должны осмотреть их вещи, обыскать дома, шкафчики. Потому что, если тот телефон у них, а может, и что-нибудь еще, доказывающее, что они виновны в произошедшем с Ташей, то после сегодняшнего разговора они избавятся от всего этого и вы никогда ничего не узнаете!

Во взгляде Беннет она уловила что-то похожее на жалость.

– Друзья иногда ссорятся, – сказала она, и Бекка почувствовала, что ее надежда рушится. Ссорятся. За кого Беннет их принимает, за десятилеток? – Не говори, что ты давно ни с кем не ругалась. Люди все время это делают. Но это не значит, что они толкают друг друга в ледяную реку. Не давай волю своему воображению.

– А может, вы просто меня послушаете? – сказала Бекка, надеясь, что ее голос будет звучать уверенно, но произнесла она это, как отчаявшийся капризный ребенок, который при этом еще и топает ножками. – Мы сказали Хейли, что Таша начала вспоминать, и теперь они обе паникуют. Вы видели Дженни? Почему она ведет себя как ненормальная и скоро совсем рехнется? – Бекка энергично жестикулировала во время своей тирады, будто это могло придать веса ее словам. – А Хейли наседает на меня, пытаясь узнать, рассказала ли мне что-то Таша из того, что вспомнила. Вот такая хрень происходит. Я говорю, что если вы сегодня не обыщете их, то как только закончится репетиция, они помчатся домой, и все, что у них есть, исчезнет. Дженни может запаниковать, но Хейли – это чертов кремень.

– Хорошо, – сказала Беннет. – Ну а где же Наташа? Если она думает так же, то почему она не здесь?

Настала очередь Бекки одарить Беннет снисходительным взглядом.

– А вы как думаете? Потому что она боится!

Кейтлин Беннет уставилась на нее, затем снова откусила от овсяного печенья и, прожевав, сказала:

– Возвращайся в школу. Ты замерзнешь без пальто.

Бекка смотрела ей в лицо, все еще на что-то надеясь. Черт возьми! Она издала разочарованный стон и поплелась в школу. Эта женщина – просто идиотка, подумала она. Ей так хочется обвинить Эйдена, что она закрывает глаза на правду. На хрен инспектора Беннет. И на хрен Наташу. Если кроме нее никто не будет это доказывать, то она это сделает. Она найдет способ.