Контракт Паганини - Ларс Кеплер

Комиссар с Сагой не знали, удастся ли им выжать из Эдит Шварц какие-нибудь полезные для следствия сведения, но надеялись, что она сможет привести их к фотографии. Тогда этот эпизод можно было бы закрыть.

Сага включила правый поворотник, съехала с автострады и сбросила скорость. Теперь они ехали по шоссе № 77, по виадуку под автострадой, по направлению к Нивсте, однако вскоре свернули на узкую гравийную дорогу и поехали параллельно автостраде.

На окраине пашни виднелся невысокий еловый лесок. Каменный забор возле коллектора удобрений в одном месте разрушился, жестяная крыша покосилась.

— Вроде приехали, — сказала Сага, взглянув на навигатор.

Они медленно подкатили к ржавому засову на ограде и остановились. Шум с автострады в этом месте ощущался как безжизненный изменчивый гул.

Метрах в двадцати виднелся одноэтажный дом из грязного кирпича, с наглухо закрытыми ставнями и поросшей мохом цементной плиткой на крыше.

Когда они подходили к дому, послышался странный свистяще-воющий звук.

Сага взглянула на Йону, и они осторожно двинулись к входной двери. За домом что-то лязгнуло, и металлическое завывание послышалось снова.

Звук быстро приближался — и вот к ним кинулась большая собака. Она, раскрыв пасть, остановилась на задних лапах в метре от Саги. Потом ее дернуло назад; собака припала на передние лапы и зло залаяла. Огромная овчарка с неопрятной шерстью. Потом собака мотнула головой и отбежала в сторону; стало видно, что ее поводок привязан к длинному тросу. Когда овчарка бегала, трос натягивался, свистя и позванивая.

Собака повернулась и кинулась на Йону; поводок удержал ее и дернул назад. Собака зашлась было лаем, но замолчала, как только из дома раздался женский голос:

— Нильс!

Собака заскулила и заходила кругами, поджав хвост. В доме скрипнул пол, и вскоре дверь открылась. Собака кинулась за дом, оставляя за собой свистящий звук. Эдит вышла на крыльцо в сиреневом махровом халате в катышках и взглянула на гостей.

— Нам нужно поговорить с вами, — сказал комиссар.

— Я уже рассказала все, что знаю.

— Можно войти?

— Нет.

Комиссар заглянул ей за спину, в темноватый дом. В прихожей было полно кастрюль и тарелок, на полу — серый шланг пылесоса, одежда, обувь и ржавые банки из-под консервированных крабов.

— Можно и здесь остаться, — покладисто сказала Сага.

Йона раскрыл блокнот и стал задавать вопросы, чтобы проверить детали, которые он слышал в записи допроса. Это обычный способ обнаружить ложь или искажения: нелегко держать в памяти все детали, которые ты выдумал.

— Что Пальмкруна ел в среду?

— Телячьи котлеты в сливочном соусе.

— С рисом? — уточнил Йона.

— С картошкой. С вареной картошкой, как всегда.

— Во сколько вы пришли на работу в четверг?

— В шесть.

— Почему вы в четверг рано ушли из квартиры Пальмкруны?

— Он отпустил меня на выходные.

Комиссар взглянул ей в глаза, не зная, как перейти к самому важному.

— В среду Пальмкруна уже повесил веревку с петлей?

— Нет.

— Нашему коллеге, Йону Бенгтссону, вы говорили, что повесил, — заметила Сага.

— Нет.

— У нас есть запись допроса… — начала было Сага со сдерживаемым раздражением, но тут же осеклась.

— Вы что-нибудь спрашивали у Пальмкруны про петлю? — продолжал Йона.

— Мы не обсуждали друг с другом личные дела.

— Разве не странно оставлять кого-то в доме, где с потолка свисает веревка с петлей? — поинтересовалась Сага.

— Не могу сказать, что я бы с удовольствием осталась посмотреть, что будет, — усмехнулась Эдит.

— Понимаю, — спокойно согласилась Сага.

Тут Эдит в первый раз взглянула на девушку повнимательнее. Не испытывая неловкости, медленно рассмотрела ее волосы лесной феи с разноцветными лентами, ненакрашенное лицо, линялые джинсы и кроссовки.

— И все-таки. — Сага явно устала. — Нашему коллеге вы сказали, что видели петлю в среду. А мне сейчас говорите совершенно противоположное.

Йона заглянул в блокнот и перечитал, что ответила Эдит на вопрос Саги о веревке.

— Эдит, — сказал он, — мне кажется, я понял.

— Отлично, — тихо отозвалась женщина.

— Вы ответили «нет» на вопрос, повесил ли Пальмкруна веревку с петлей в среду, потому что веревку повесил не он.

Пожилая женщина сурово посмотрела на него и хрипло сказала:

— Он попробовал, но у него не получилось. Зимой ему сделали операцию, и спина у него гнулась с трудом… Поэтому он попросил меня привязать веревку.

Стало тихо. Деревья неподвижно стояли в солнечном свете.

— Так значит, это вы в среду прикрепили веревку с петлей к крюку? — спросил Йона.

— Он приготовил ее, сделал узел и держал лестницу, а я полезла привязывать.

— После этого вы убрали лестницу и вернулись к своим обычным обязанностям, а в среду вечером помыли посуду после ужина и ушли домой.

— Да.

— Вернулись на следующий день утром. Вошли, как обычно, приготовили завтрак и накрыли на стол.

— Откуда вы знали, что он уже не висел в петле? — вмешалась Сага.

— Я убиралась в малом салоне, — ответила Эдит, и нечто вроде язвительной улыбки на секунду появилось на ее испитом лице.

— Вы уже говорили, что Пальмкруна позавтракал как обычно. Но в это утро он не поехал на работу.

— Он просидел в музыкальной комнате не меньше часа.

— Слушал музыку?

— Да.

— Перед обедом он кому-то звонил, разговор был недолгий, — сказала Сага.

— Про это я не знаю, он сидел в кабинете с закрытой дверью. Но перед тем как сесть за стол, а на обед был тушеный лосось, он попросил меня заказать такси на два часа.