Янтарные цветы - Джулия Хиберлин

Тесса сегодня

– Зачем Обаме знать размер моей талии?!

Эффи в пижамных штанах «Техас рейнджерс» и бледно-розовой шелковой блузке с рюшами семенит по лужайке, крича и размахивая листком бумаги. Мы с Чарли вернулись домой пораньше – после раннего ужина в «Ол саут панкейк хаус». Иногда я гадаю, сколько времени Эффи проводит у окна, высматривая нашу машину на подъездной дорожке. Часы? Надеюсь, что нет.

Наверняка мы обе сегодня провели весь день в попытках встряхнуть память. Не уверена, что сейчас готова общаться с Эффи. Голова раскалывается, несмотря на сладкий пир. Соседка поджидает нас на крыльце, тяжело отдуваясь и тыча пальцем в напечатанное на пишущей машинке письмо.

– Здесь написано, ему надо знать мой вес, размер одежды, пью я и курю ли. С какой стати? Нам с ним детей не рожать!.. Впрочем, признаюсь: время от времени я позволяю себе пропустить стаканчик виски и покурить в компании красивых чернокожих мужчин.

Зеленые тени для век, щеки – два нарумяненных кругляша и большие клипсы «под жемчуг» – верный признак того, что сегодня Эффи выбиралась из дома. Клипсы эти мы видим каждое воскресенье, когда старушка идет в церковь, но зеленые мерцающие тени означают, что она встречалась со своими подругами из исторического общества. Эффи называет их «старыми перечницами».

Я придерживаю для нее дверь. Чарли проходит в дом, аккуратно неся перед собой прозрачный пластиковый контейнер с синим гелем для волос, в море которого плавают разнообразные продукты.

Эффи основательно принюхивается.

– Это моя трехмерная модель животной клетки, – поясняет Чарли. – Уже протухла.

– Тогда поставь ее на стойку – и давай посмотрим!

Слова «трехмерная» и «животная клетка» заставляют Эффи забыть о вони. Она с любопытством снимает крышку с контейнера, а Чарли тем временем выхватывает у нее из рук обидное письмо.

– Мисс Эффи, это письмо от вашей страховой компании, – говорит она, просматривая текст. – Они готовы сделать вам скидку в сто долларов и подарить сертификат на двадцать пять долларов для покупок на «Амазоне», если вы заполните эту форму. Еще они хотят знать, какой у вас холестерин.

– Чертовы шпионы! – Эффи засовывает палец в голубой отстойник. – Непременно прочитай книгу «1984», Чарли. Ее автор как в воду глядел. Талия у меня раньше была девятнадцать дюймов. Может, я напишу эту цифру в их табличке. И пусть только попробуют прислать ко мне человека с портновским метром – по судам затаскаю за сексуальные домогательства! – Она продолжает ковыряться пальцем в контейнере. – Укладочный гель – это цитоплазма, да? Умно! Что тебе поставили?

– Пять с минусом. И это очень круто, потому что учитель биологии обычно всем подряд лепит трояки.

– Должна сказать, что учитель у вас неважный. За что минус?

– За ядро. Я взяла прозрачную рождественскую игрушку из «Хобби лобби».

– А мембрана ядра – не твердая. Точно. Что ж, тут он прав.

– Мам, вытряхнуть это все в компост? На банке геля было написано, что он 100 % натуральный.

– Сейчас это больше похоже на биологическое оружие. Оставляю решение за тобой и нашей местной ученой, а сама пойду переоденусь. – И проглочу пару таблеток аспирина.

Я иду по темному коридору, захожу в спальню и включаю свет. В моей кровати спит мужчина, спиной ко мне и лицом к окну. Однако реакция у него лучше, чем у меня: я еще шарю рукой за поясом в поисках пистолета, а он уже одолел шестифутовую кровать и прикрывает мне рот ладонью, заглушая крик.

Я начинаю драться, но другой рукой он крепко припечатывает меня к каменной груди. Чарли дома!

– Тихо. Ладно?

Перестаю бороться. Киваю. Он разжимает руки, и я отскакиваю назад, в ужасе и ярости глядя на отца Чарли.

– Господи, Лукас! – шепчу я. – Да я же чуть не умерла от страха! Откуда ты взялся? Почему нельзя просто позвонить, как делают все нормальные люди?

Он закрывает дверь.

– Извини. Я хотел написать, как только приеду. Ну и полет, скажу я тебе… Двадцать девять часов турбулентности в компании военного летчика, которому это даже нравилось. Я приехал на такси пару часов назад. У тебя такая удобная кровать – я сразу отключился. Наверное, натащил песку в постель… – Его лицо оказывается чересчур близко к моему. – От тебя пахнет блинчиками с клубничным сиропом. – На секунду я вспоминаю, каково это: быть завернутой в буррито железных армейских мышц. И тут же вижу перед собой Билла. Он сегодня уже дважды мне писал: «Как дела?», а потом, два часа спустя: «Ну брось, леди с бабочкой, поговори со мной».

– Еще раз: что ты тут делаешь? – Не так-то просто заговорить мне зубы.

– Мне не понравился разговор с Чарли по скайпу. После вашей встречи с доморощенным террористом.

– Вот как. – Я сажусь на край кровати. Она не говорила, что рассказала все отцу. Почему, интересно?

Лукас плюхается рядом со мной и приобнимает меня за плечо.

– Я решил, что нужен вам, а ты просто не хочешь навязываться. Но я уважаю твои границы. Если мешаю – так и скажи, я уеду. Чарли можно и не говорить, я незаметно выйду – как вошел.

– Через парадную дверь, если не ошибаюсь?

– Ага. У тебя паранойя по малейшему поводу, но пароль от входной двери надо менять чаще, чем раз в пять лет.

– Нет.

– Что нет?

– Нет, я не хочу, чтобы ты удирал. Чарли должна знать. – Что ты рядом, когда это действительно нужно.

Все эти вежливые фразы про незаметное исчезновение – только ради красного словца. Лукас преодолел океан ради встречи с дочкой и просто так не уйдет.

Он опускает руку ниже и поглаживает мою талию. Отвлекает внимание. Приподняв футболку, шустро достает из-за моего пояса пистолет.

– Тебе надо быстрее выхватывать оружие, потренируйся. Какой смысл носить с собой пистолет, если не можешь достать его из штанов? – Я судорожно пытаюсь придумать, как ему возразить, но без толку. – Если хочешь, завтра потренируемся, – предлагает он.

Голова вдруг перестает болеть. Если бы я еще верила в такие штуки, то сказала бы, что этот человек – дар свыше.

Лукас вкладывает пистолет мне в руку.

– Спрячь пока.

– Завтра утром мне понадобится твоя помощь, – говорю я.

– Что будем делать?

– Копать.

У меня в спальне темно, лишь тускло светится экран айпада. Я сижу в кровати, подложив под спину несколько подушек. На тумбочке стоит полный бокал вина. Лукас растянулся на диване и храпит; содержимое его баула ровным слоем разбросано по полу гостиной. Чарли с кем-то переписывается под одеялом. Их вечерний сеанс игры в «Ассасинс крид» носил – на мой вкус – чересчур образовательный характер. Рано еще Чарли такому учиться. Поэтому я мысленно порадовалась, когда Лукас, выключив игру, впервые за много месяцев поцеловал своего подростка на ночь и уложил в кроватку. Она притворилась, что уже взрослая для таких поцелуев, но мы-то лучше знаем.