Призраки - Эван Хантер

За своим столом в другом конце комнаты, рядом с одной из проволочных решёток, которые защищали отдел от предметов, бросаемых в окна нерадивыми жителями участка, и, которые, кстати, не давали заключённым выпрыгнуть на улицу внизу, детектив Ричард Дженеро набирал отчёт о краже со взломом трёхнедельной давности. Дженеро был невысоким смуглым мужчиной с вьющимися чёрными волосами и карими глазами.

В последнее время он стал надевать очки с бифокальными линзами (этот тип линз предназначен для людей, которым необходима коррекция зрения для различных расстояний — примечание переводчика), когда печатал отчёты, предположительно для того, чтобы улучшить правописание. Он по-прежнему писал слово «преступник» как «приступник», что является фатальным недостатком любого полицейского департамента. На столе у него стоял транзисторный радиоприёмник, и по залу разносились звуки песни «Тихая ночь, святая ночь» (рождественский христианский гимн, создан в 1818 году — примечание переводчика). Карелла прислушался к музыке и догадался, что если лейтенант Бирнс войдёт в эту самую минуту, то Дженеро вернётся на патрулирование ещё до Нового года. Дженеро печатал в такт музыке. Карелла гадал, когда он спросит, как пишется слово «наблюдение».

На часах в отделении было 10:37 утра. Снег, выпавший накануне, закончился незадолго до рассвета, и небо за окном стало голубым и ярким, как подвязка невесты. Через окна отдела доносилось звяканье шинных цепей — подходящий аккомпанемент для песни «Jingle Bells» (одна из наиболее известных песен США, изначально была написана Джеймсом Лордом Пьерпонтом в 1857 году ко Дню благодарения и назвалась «One Horse Open Sleigh», но с течением времени стала восприниматься как рождественская — примечание переводчика), которая теперь сменила «Тихую ночь» на транзисторе Дженеро. Сегодня ему не очень хотелось работать.

Он сказал близнецам, что отведёт их к Санта-Клаусу как-нибудь на этой неделе, но это было ещё до двойного убийства.

«Где все?», — сказал Хоуз из-за деревянных реечных перил, отделявших помещение отряда от коридора снаружи. «Ты видел это, Стив?», — спросил он и прошёл через ворота в перилах. «У нас тут большая шишка.» Он бросил утреннюю газету на стол Кареллы, а затем подошёл к кулеру с водой. Газета была развёрнута на соответствующей странице.

В некрологе о Грегори Крейге Карелла узнал, что тот написал книгу-бестселлер «Мёртвые тени», предположительно основанную на его собственном опыте общения с призраками в доме, который он арендовал в Массачусетсе три лета назад.

Книга целый год возглавляла список бестселлеров нехудожественной литературы и была переиздана полгода назад, получив аванс в 1,5 миллиона долларов. В настоящее время в Уэльсе снимается фильм, в котором британская звезда играет Крейга, а целая плеяда известных актрис исполняет эпизодические роли теней, мешающих его долгожданному отпуску. Далее в некрологе говорилось, что перед тем, как выпустить свой нехудожественный блокбастер, он написал полдюжины романов, перечислялись их названия и приводились некоторые из рецензий, которые газета дала ему за последние двенадцать лет. Между последним романом и книгой о призраках был пятилетний перерыв. Единственная наследница, дочь — мисс Эбигейл Крейг. В некрологе не упоминалось убийство Мэриан Эспозито, сопутствующего дела «R–76533».

«Что скажешь?», — Хоуз скомкал бумажный стаканчик, который держал в руках, и бросил его в корзину Кареллы.

«Думаю, они избавили нас от лишней работы», — сказал Карелла и открыл телефонный справочник Айзолы.

Когда Эбигейл Крейг открыла им дверь в 11:20 тем утром, на ней был дорогой костюм, сшитый на заказ, шёлковая блузка с повязанным у горла шарфом, коричневые сапоги на высоком каблуке, золотые серьги-обручи. Они сначала позвонили, чтобы спросить, можно ли им приехать, и она согласилась немного неохотно, но они сочли это естественным горем и растерянностью, которые обычно следуют за смертью близкого члена семьи. Сейчас, сидя напротив неё в гостиной, где возвышалась огромная и богато украшенная рождественская ёлка, они не были уверены, что она вообще опечалена или растеряна. Казалось, она была больше заинтересована в том, чтобы добраться до парикмахера, чем в том, чтобы рассказать им что-нибудь об отце. По мнению Хоуза, её волосы были в порядке, да и вся она была в порядке.

Она была одной из тех кремовых блондинок с безупречным цветом лица, которые обычно приписывают англичанкам, занимающимся верховой ездой. У неё были блестящие зелёные глаза, окаймлённые ресницами, такими же светлыми, как её волосы; лицо несколько узкое, с высокими скулами и широким ртом, который выглядел прекрасно даже без помады. Верхняя губа слегка оттопыривалась, демонстрируя безупречно белые зубы, даже когда она молчала. Хоуз любил тех, у кого был избыточный прикус. Хоузу хотелось, чтобы они пришли сюда обменяться рождественскими подарками, а не задавать вопросы о мертвеце, который, похоже, практически не интересовал красавицу, сидевшую напротив него в коричневых сапогах на высоком каблуке, скрестив ноги.

«Извините, что вынуждена вас торопить», — сказала она, — «но у меня встреча в полдень, а Антуан в другом конце города.»

«Мы сожалеем, что вломились в дом таким образом», — сказал Хоуз и улыбнулся. Карелла посмотрел на него. Они вовсе не вламывались. Они позвонили полчаса назад и тщательно подготовили её к своему визиту.

«Мисс Крейг», — спросил Карелла, — «когда вы в последний раз видели своего отца живым?»

«Год назад», — сказала она, поразив его.

«И с тех пор нет?»

«С тех пор нет.»

«Как же так?»

«Как так?», — сказала Эбигейл и изогнула одну бровь. «Я не уверена, что понимаю, о чём вы.» Её голос принадлежал выпускнице колледжа Вассара (частный университет в городе Покипси, штат Нью-Йорк, основанный в 1861 году, первое высшее учебное заведение для девушек в Соединённых Штатах — примечание переводчика) или Брин-Мара (частный женский гуманитарный университет в городе Брин-Мар, штат Пенсильвания, основан в 1865 году — примечание переводчика), после школы Розмари-Холла (независимая школа для девочек в Гринвиче, штат Коннектикут, основана в 1900 году — примечание переводчика) или Вестовера (независимая школа-интернат для девочек, готовящая к поступлению в колледж, расположена в городе Миддлбери, штат Коннектикут, основана в 1909 году — примечание переводчика). В её манере поведения чувствовалось раздражение и нетерпение. Карелла никогда не чувствовал себя комфортно с этими важными, холодными, уравновешенными типами людей, и сейчас она мало что делала, чтобы облегчить его страдания. Он с минуту смотрел на неё, обдумывая свой подход. Он решил выложить всё начистоту.

«Я имею в виду», — сказал он, — «не слишком ли это необычно?

Единственная дочь…»

«У него есть ещё одна дочь», — резко ответила она.

«Ещё одна дочь? Мне казалось…»

«Более или менее», — сказала Эбигейл. «Она достаточно молода, чтобы быть его дочерью.»

«Кто это?», — спросил Карелла.

«Хиллари.»

«Вы имеете в виду Хиллари Скотт?»

«Да.»

«Понятно.»

«В самом деле?», — Эбигейл достала сигарету из эмалированной коробки на торцевом столике. Прикурив, она сказала: «Скажу проще», — и выпустила струйку дыма, а затем положила золотую зажигалку обратно на стол. «С тех пор как отец развёлся,