Жертвы - Джонатан Келлерман

Раздражительность, но без беспокойства.

– Понял, – задыхающимся голосом сказал Уильямс и поспешно удалился. Возможно, при его работе было бы полезно заняться аэробикой.

Между тем Грант Феллингер изучающе взирал на нас, скрестив руки. Все в нем было крупным и даже толстым: плоский нос, почти такой же широкий, как и губы-бутоны под ним, мочки ушей формы «банджо» с торчащими черными волосками, крепкие жилистые запястья, короткие толстые пальцы, покатые плечи.

Как будто скульптор положил лишний слой глины.

Майло назвал себя.

Феллингер кивнул.

– Урсула попала под машину? Даже не верится, она вот только что была здесь. Боже… – Он погрыз губу. – Сорок пять минут назад у нее все было прекрасно. И вот… Господи. – Коснулся пальцем уголка глаза. – Проклятье. Вы взяли болвана, который это сделал? Если он не соблаговолил задержаться, найти его не составит труда, поскольку над входом есть камера наблюдения.

– Миз Кори ушла отсюда сорок пять минут назад? – спросил Майло.

– Около того. Плюс-минус минут пять, не больше. Так что вам нужно лишь проверить, кто выехал со стоянки в этот промежуток времени, и негодяй у вас в руках.

– Спасибо за информацию, мистер Феллингер. К сожалению, миз Кори не была сбита автомобилем.

– Нет? Тогда что же?..

– Ее застрелили.

Грант Феллингер резко качнул головой вперед, как будто приготовился боднуть суровую реальность.

– Застрелили? Но Дженс упомянул несчастный случай…

– Мы не сообщили ему деталей, поэтому он и сделал свой собственный вывод.

– Прекрасно. Вечно он торопится с умозаключениями. Постоянно говорю ему об этом. Йель^[8], не меньше… Так ее застрелили? И кто же?

– Мы пока не знаем.

– Застрелили, – повторил Феллингер. – Застрелили? Урсулу? Боже мой… – Его мясистые руки упали. Пальцы сжались в волосатые кулаки. Он стукнул кулаком по ладони. – Как мешком по спине.

– Все, что вы можете сообщить нам, сэр…

Адвокат втянул воздух, издав звук, напоминающий тот, что получается, когда лопается пузырь, и развел руками.

– Вам лучше войти.

* * *

Офис оказался на удивление скромным, всего лишь с полоской неба, едва виднеющейся на востоке. Обычный деревянный стол на пару с тумбой, огромное черное кожаное кресло и три функциональных стула. Обитая твидом софа и стеклянный кофейный столик создавали зону общения у задней стены. Расположившись за письменным столом, Феллингер кивком указал нам на стулья с твердой спинкой.

На оклеенной стене над тумбой красовались дипломы университета и юридической школы, компанию которым составляли свидетельства и сертификаты в области семейного права и арбитража. Висевшие косо фотографии изображали Феллингера в обществе симпатичной темноволосой женщины и двух мальчиков разного возраста. На самых последних снимках мальчики уже превратились в угрюмых тинейджеров, а супруга заметно состарилась.

– Вы работаете в области семейного права. Миз Кори консультировалась по каким-то неприятным вопросам развода?

– В любом разводе скрыт потенциал неприятного, – сказал Грант Феллингер. – При условии наличия двух критически важных ингредиентов.

Он выдержал выжидающую паузу.

– Дети и деньги, – сказал я.

– В точку. В браке Урсулы и Ричарда присутствовали оба ингредиента, но дети проблемы не создавали, они почти взрослые. Все дело было в денежных знаках. Над договором работали пять лет, из них три года после формального решения.

– Каждому хотелось большего.

– Тонкая настройка, – сказал Феллингер. – В конце концов мы все же достигли взаимовыгодного соглашения. Под «мы» я имею в виду себя и адвоката Ричарда Кори.

– Кто он, сэр?

– Эрл Коэн. Юрист старой школы.

– Кто-то захотел реванша? – спросил я.

– Оба. Такое желание возникало у каждого из них примерно раз в год или около того. Даже для меня, человека с опытом, ситуация странная. В один прекрасный день они приходят как лучшие друзья, говорят правильные слова и готовы на все, чтобы сгладить любые разногласия. Уходят всем довольные, воркуют как два голубка… смотришь и думаешь, зачем, черт возьми, вы вообще разводились.

Феллингер подался вперед.

– Это не та ситуация, которую адвокаты затягивают, чтобы продолжать получать гонорар. Мы с Эрлом одинаково занятые люди. Здесь все могло пройти гладко, в духе подлинной дружбы – соглашайтесь, двигайтесь дальше и живите счастливо.

– Кори считали иначе, – сказал я.

– Они двигались дальше. А потом все начиналось сначала. Что особенно досадно, мы с Эрлом действовали согласно их указаниям едва ли не буквально. Несколько тысяч долларов спустя каждый из нас получал раздраженный звонок, все договоренности отменялись – и назад, в окопы. Причем с каким-то конкретным событием это связано не было. Да и никакой враждебности, появляясь здесь снова, они друг к другу не испытывали. Впечатление складывалось такое, что они просто поднакопили энергии и были готовы еще повоевать. Последняя такая карусель закрутилась год назад.

– В тот раз кто-то остался недовольным? – спросил Майло.

Феллингер пристально посмотрел на него.

– Мог ли Ричард сделать что-то подобное? Господи, надеюсь, что нет. То есть это было бы отвратительно. В таком случае я даже усомнился бы в своей способности разбираться в людях… Нет, лейтенант, никакого недовольства ни с одной, ни с другой стороны не наблюдалось. Напротив, все выглядели вполне довольными. – Он вскинул брови. – Урсулу ограбили? Она любит свои украшения, и сегодня их было на ней немало.

– На это ничто не указывает, – ответил Майло.

– Уверены? Я видел на ней кучу бриллиантов; может быть, что-то пропало…

– Мы сняли и внесли в опись три кольца, цепь-ожерелье, два браслета и пару золотых сережек с рубинами. Кроме того, в сумочке лежали дорогие часы.

– Вроде бы всё на месте… Так Ричард у вас на подозрении? Полагаю, с мужьями всегда так; видит бог, я тоже знал многих супругов, которых сам записал бы в подозреваемые, если б что-то случилось. Но насчет Ричарда не уверен. На мой взгляд, к нему это не относится.

Участвуя в десятках дел о разводе в качестве свидетеля-эксперта, я не мог припомнить ни одного случая, когда адвокат одной стороны защищал бы противника.

– Ричард – хороший парень, – сказал я.

– Честно? – Феллингер посмотрел на меня. – Он не победитель по натуре, но всегда казался мне человеком приличным и честным. За пять лет можно много грязи наскрести, и, вы уж поверьте, я старался и рыл глубоко. Эрл занимался тем же со своей стороны – в отношении Урсулы. Мы даже встретились в прошлом году, выпили и вместе посмеялись над всей этой ситуацией. Потратить столько времени на попытки измазать черной краской клиентов друг друга и получить в результате ноль…