Книга легиона - Наль Подольский

— Что?! Что вы сказали?

— Ничего особенного. А в чем дело?.. Я отметил чисто сухопутный характер искомого злодейства. — Фугас снова закашлял, сочтя свою остроту достойной того, чтобы посмеяться ей дважды.

— Простите, но мне, как говорится, послышалось престранное слово…

— Какое слово? Я ничего такого не говорил. Странными словами, с вашего позволения, я не пользуюсь.

— Но мне показалось, вы произнесли не то «легион», не то что-то похожее.

— Легион?.. Да, действительно… Очень странно. Ни с того, ни с сего, само на язык навернулось… Так сказать, шутка подсознания. — Фугас коротко засмеялся, то есть кашлянул два раза подряд.

— Гм… будем считать шуткой подсознания, — с сомнением пробормотал Платон.

Этот мимолетный эпизод обеспокоил и Марго, и Платона — ведь Володечка-телепат незадолго до своей смерти столкнулся с такой же шуткой подсознания. Они считали вредным для дела раньше времени дезавуировать имя Легиона, но поскольку речь шла как-никак о человеческой жизни, они решили предупредить Фугаса.

Но они недооценили его упрямство и самонадеянность. Выслушав их, он скорчил надменную физиономию, отчего стал похож на верблюда, собравшегося в кого-то плюнуть:

— Все это — для людей с неустойчивой психикой. У меня нервы железные, и я не гипнабелен.

На следующей неделе на листке, с педантичностью тупицы-отличника разграфленном до самого низа, были заполнены всего две строки. В одной из них было указано время очередного самоубийства.

Решив поощрить Фугаса, Марго и Платон нанесли ему совместный визит, привезя с собой увеличенную порцию любимой им «Смирновской перцовой».

— Мы восхищены вашими результатами. Вам удается пока улавливать все нужные сигналы. Это блестящее достижение. А то, что вы зафиксировали один паразитный импульс, практического значения не имеет. В конце концов, если система подавления будет раз-другой включена вхолостую, никакой беды не случится.

— Это еще как сказать… Над этим еще надо подумать… И очень хорошо надо подумать… — забормотал Фугас нараспев, хитрым выражением уже порозовевшего от водки лица давая понять, что у него имеются, и отнюдь не простые, соображения на этот счет. Хотя он и старался всячески показать, что его духовный уровень выше суетных похвал дилетантов, детская радость, доставленная ему, в общем, достаточно сдержанным панегириком Платона, была очевидной. Судьба его явно не баловала избытком поклонников.

— Мы поражены, как быстро вы справились со сложнейшей проблемой, — продолжал поливать его елеем Платон, — и, может быть, уже пора взяться за подавление сигналов? Не теряя попутного ветра и духа удачи?

— Работа ведется. Не беспокойтесь, — с пьяной развязностью отмахнулся Фугас.

— Но на каком принципе может работать такой прибор? Это генератор или усилитель каких-то уже существующих полей? Неужели вы можете решить и нерешаемую задачу? При всем моем восхищении, мне трудно в это поверить.

— Я могу решить любую задачу. — Взгляд Фугаса сделался угрюмым. Благодушную фазу его опьянения сменила стадия подозрительная, а язык стал заплетаться. — Но у меня тоже есть свои секреты. Это открытие века. Я рисковать не собираюсь. Работа ведется. С вас этого хватит. Вы меня поняли? — Он захлопнул свой рот, и тяжелые челюсти сомкнулись так плотно, что казалось, он запер их на вмонтированный между зубами замок.

Марго и Платон поднялись и стали прощаться, но Фугас их уже не слышал. Глаза его смотрели бессмысленно и стеклянно, он привалился к столу, ища положение устойчивого равновесия, но не мог преодолеть тенденции к сползанию со стула на пол. Они кое-как довели его до раскладушки, на которую он безжизненно обрушился.

— Утомительный человек, — заметила по пути домой Марго. — И не думаю, что он захочет хоть что-нибудь объяснить. Да и вряд ли сможет: он ведь умелец, и весь его разум — в пальцах.

— И все-таки надо понять, что и как он делает. Знаешь, нам надо бы специалиста по электронике, который смог бы разобраться в его поделках. Только специалист нужен классный, и чтоб умел держать язык за зубами. Я таких, к сожалению, не знаю.

— Я одного знала… только давно это было. Во всем, что касалось электроники и компьютеров, он мог все… делал чудеса в буквальном смысле. Но человек был невероятно омерзительный… б-р-р.

— А нельзя ли его найти? Где он сейчас?

— Не знаю. Надо думать, на зоне, отбывает свой срок… если не погиб, не сбежал.

— И когда он освободится?

— Не знаю. Срок у него не крутой — лет пять, кажется… хотя нет, четыре… Гм… значит, совсем скоро выйдет.

— Нам бы такого нужно… Попробуй узнать.

— Попробую…

— И еще думаю, нельзя полностью полагаться на приборы Фугаса, и тем более на него самого, даже по части приема сигналов. Надо найти еще одного телепата. Пусть дублирует его многоумные растения, а Фугасу об этом знать не обязательно.

— Я не против, вреда не будет… Но тебя-то с чего вдруг подозрительность одолела? Или приметил что-нибудь, что я проглядела?

— Не вдруг одолела, а с самого начала. Просто иной кандидатуры не было. Человек он дурной и вздорный, к тому же невзрослый, способен на глупые выходки. И сейчас у него в глазах какая-то странная дурь, того и гляди, выкинет непотребное.

— Похоже на правду… только сам рассуди, что он такое особенное может придумать?

— Не знаю. Знал бы — не беспокоился.

— Разве что сам зарежется… — мечтательно предположила Марго. — Да ведь он такой крепколобый, его, небось, никакой телепатией не проймешь.

— Лишь на это и надеюсь, — усмехнулся Платон. — Но все же будем за ним присматривать.

Они навещали лабораторию ежедневно, снабжая Фугаса пищей и водкой, он же не возражал против слишком частых визитов и принимал гостей с самодовольным радушием. Он усердно работал, сооружая причудливые приборы, наводящие своим видом на мысль о школьных радиокружках. Марго и Платона он приветствовал всегда одной и той же жизнерадостной фразой:

— Привет труженикам невидимого фронта!

Затем следовала какая-нибудь дежурная шутка в духе:

— Скоро, скоро «астральная глушилка» будет готова.

Фугас был высокого мнения о собственном чувстве юмора и иногда изощрялся в остроумии утомительным для окружающих образом:

— Скоро все люди будут жить в виртуальной реальности. Чем я, по сути, занимаюсь? Готовлю для вашего Легиона виртуальный осиновый кол. Электронный осиновый кол — ха, ха. Вот это настоящая фантастика! А то, подумаешь — звездные войны.

— Давайте договоримся, — строго сказал Платон, — просто так, для красного словца, никаких имен произносить не станем.

— А, так наши Пинкертоны еще и суеверны! Не поминать Нечистого к ночи! — Любовно пошлепывая по боку только что врученную ему бутылку водки, Фугас обозначил шутливый характер своей реплики коротким покашливанием.