Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

А Росс знал? Так вот почему он был таким милым к ней все выходные! Неужели он солгал ей насчет капсул – насчет того, чем они на самом деле являются?

Оливер смотрел на монитор своего «мака». Так непросто сообщать плохую новость кому-либо, а особенно Вере. С ней ему особенно трудно.

Он хотел бы, чтобы анализы оставили поле для сомнения, но результаты оказались абсолютно недвусмысленными. И то, что Вере дают еще непроверенное лекарство фирмы «Молу-Орелан», то, что она участвует в программе клинических испытаний, – лишнее тому подтверждение. «Молу-Орелан» – единственная компания, которая занимается разработкой лекарства от болезни Лендта.

Но ни ее лечащий врач, ни подонок муж не сказали ей правды – хотя бы частично!

Шестьдесят пять процентов людей с такой болезнью умирают в течение года. Еще не доказано, что оставшиеся тридцать пять процентов, те участники испытаний «Молу-Орелан», которые остались живы через год, излечились. Все, что известно на данный момент, – препарат дает больным некоторую надежду.

Но Оливер подозревал, хотя и не мог ничем доказать справедливости своих предположений, что фирма-производитель подтасовывает результаты исследований. Их необходимо тщательно проверять, прибегать к независимым экспертам. Деятели из «Молу-Орелана» очень осторожны, и их трудно подловить, однако их моральные принципы довольно сомнительны. Оливер не слишком доверял результатам, опубликованным в отчетах компании; еще меньше он склонен был верить результатам, касавшимся смертельно опасной болезни – болезни, угрожающей жизни единственной женщины, встреченной им за последние десять лет, в которую он мог бы влюбиться.

А еще Оливер знал: на самом деле процентов двадцать людей, страдающих любым заболеванием, живут намного дольше остальных просто благодаря здоровой генетике и крепкому иммунитету – а может, благодаря силе воли. И лекарства тут ни при чем. Дело в везении и решимости выздороветь; Вере понадобится и то и другое.

Он наблюдал за ней: вот она молча стоит у окна, смотрит на улицу; лицо серое. Она пытается осмыслить, что бывает, когда тебе огласили смертный приговор. В свое время они с женой так и не открыли правды Джейку – он был слишком мал для такой новости, и потом, ни сам Оливер, ни Марси не хотели признаваться самим себе в том, что Джейк умирает. Как будто отрезать все пути к спасению, отказаться от мысли, что они каким-то чудом сумеют спасти его.

Может, муж Веры чувствует то же самое?

Ему пришло в голову и другое: он вмешивается не в свое дело. То, что он сейчас сообщил Вере, муж нарочно утаил от нее – может, из лучших побуждений.

Но потом он вспомнил о полоске пластыря у нее над левым глазом. Он не знает, каковы намерения Росса Рансома; ему известно одно: мужчина, который бьет женщину, не из тех, кому можно доверять.

Я помогу тебе, Вера. Чего бы то ни стоило, мы с тобой, ты и я, победим проклятую болезнь. Однажды я проиграл битву, но больше поражений не будет.

Она отвернулась от окна и приблизилась к нему; взгляд у нее был совершенно потерянный. Он протянул ей навстречу руки, и она упала в его объятия, крепко обняла его за шею, как будто он был бревном в штормящем океане.

– Я боюсь, – сказала она. – Хочу быть храброй, но не получается. Извини.

– Ты храбрая – и потом, тебе не за что извиняться. Поняла?

Она спросила шепотом:

– Есть ли какая-то, пусть самая маленькая, вероятность того, что ты ошибся?

– Когда я получил первые результаты, я направил твои анализы еще в две лаборатории. Результаты идентичны. И то, что тебя включили в программу «Молу-Орелан», доказывает, что твой лечащий врач пришел к тем же выводам.

– Почему же он ничего мне не сказал? И почему Росс лгал мне?

– Не знаю. Может, он просто пытался быть помягче – не хотел, чтобы ты узнала правду.

Он почувствовал, как Вера вздрогнула, и услышал едва слышный смешок. Она подняла голову, и Оливер не смог оторвать взгляда от ее ясных голубых, широко раскрытых, испуганных и в то же время доверчивых глаз.

– Люби меня, – сказала она.