Синдром - Джон Кейз

– Куда едем?

Престарелый джентльмен едва успел выйти из такси и ступить на парадную лестницу многоквартирного дома, где жил Дюран, как двое беглецов забились на заднее сиденье автомобиля. Будто это было не такси, а последний вертолет из Сайгона.

– В полицейский участок, – на одном дыхании проговорила Эйдриен.

Водитель взглянул на пассажиров в зеркало заднего вида и уточнил:

– Вам в какой?

– Все равно! – отрезала Эйдриен.

– Могу отвезти на Парк-роуд.

– Отлично, поехали! – поторопил Дюран.

– Заказ принят, – ответил водитель, взял планшетку и начал аккуратно записывать пункт назначения с таким видом, словно составлял формулу взрывчатого вещества. Затем взглянул на часы, заметил время и…

– Скорее! – взвизгнула пассажирка: в любую минуту из дверей мог вывалиться Медведь.

– Я должен вести отчетность, – настаивал водитель. – Иначе вы забудете.

Он отложил ручку и планшет в сторону, снял с крючка микрофон Си-би-радио и передал на гражданскую волну:

– Сорок первый на Коннектикут 2300, отправляюсь на 1400 Парк-роуд.

В ответ раздался статический треск в эфире. Водитель включил передачу, и скоро машина ехала на север по Коннектикут-авеню.

– Придется развернуться, – сообщил он. – Это займет всего минутку.

Но пассажирам было уже все равно: впервые за долгий час выдались минуты отдыха. Эйдриен развернулась на сиденье и внимательно посмотрела назад.

– Что там? – поинтересовался Дюран.

– Хочу проверить, нет ли хвоста, – вполголоса пробормотала она, явно не желая, чтобы ее услышал водитель – посреди бела дня эти слова звучали по-идиотски. Когда в поле зрения появилась полицейская машина, Эйдриен стала торопливо опускать стекло, намереваясь проголосовать, но возможность оказалась упущена. У экспресс-кафе «Бургер кинг», чуть севернее здания корпорации спутниковой связи «КОМСАТ», патрульные свернули на транзитную автостраду.

В этот момент водитель сделал первый из трех поворотов направо, выруливая обратно на Коннектикут-авеню. Теперь они ехали в противоположном направлении, и к тому времени полицейская машина окончательно скрылась из виду. Впрочем, это не имело особого значения: беглецы чувствовали себя в безопасности в такси, медленно ползущем по Коннектикут-авеню, мимо стильных жилых многоэтажек, к югу от Ван-Несс-центра.

Эйдриен сидела, вжавшись в кресло, точно пытаясь спрятаться от навалившихся внезапно проблем. С одной стороны вставал настоящий мир, где люди ведут обыденную жизнь: бегают трусцой, ходят по магазинам и выгуливают собак; мимо проезжают машины с шутливыми лозунгами на бамперах и юмористическими наклейками на окнах – а с другой… Два мертвеца лежали на полу в квартире Дюрана, и она сама ехала в такси с психопатом, только что спасшим ее от смерти.

Девушка покачала головой и застонала от боли. Дюран повернулся к ней с озадаченным, полным сочувствия лицом.

– Я все никак не могу забыть про то, что случилось с Эдди и с тем другим, – сказала она. – Слушай, давай просто остановимся у таксофона и позвоним по 911.

Услышав цифры, водитель взглянул в зеркало заднего вида. Не раздумывая, Дюран подался вперед и задвинул пластиковую панель, разделяющую передние и задние сиденья. Затем он повернулся к спутнице. Эйдриен била дрожь, и психиатр поинтересовался, все ли с ней в порядке.

Девушка кивнула, Дюран взял ее руку в свои ладони, удивляясь, как холодна ее кожа.

– Точно? – спросил психотерапевт.

Та кивнула и выдернула руку.

– Кстати, а что там за проблема с папкой?

Дюран выглядел озадаченно.

– С какой папкой?

– Папкой с историей болезни моей сестры. Хватит придуриваться: у тебя всего две папки! Что там за проблема? Почему в ней ничего не было? Ты что, хотел меня одурачить?

Он покачал головой и беспомощно развел руками:

– Никого я не хотел дурачить. Сам не понимаю, как так вышло.

– Бред какой-то! Ладно, сколько вообще у тебя пациентов?

Дюран отвел взгляд – ему не нравились все эти разговоры. От таких тем он начинал задыхаться.

– Сколько? – не отступалась Эйдриен.

– Двое, – ответил врач.

– Двое? Невероятно. Всего два человека?

Он посмотрел в сторону, избегая враждебного взгляда собеседницы, и покачал головой, не в силах ничего сказать. Дюран неподвижно сидел и тяжело дышал, будто ждал, что ему вот-вот подадут кислородную маску.

Эйдриен не унималась:

– Похоже, ты не понимаешь.

– О чем ты?

– В твоей истории вообще ничего не вяжется. Ничего! Слушай, ты даже не тот, кем себя считаешь. Господи! – Дюран хотел ответить, но она перебила: – Два клиента? Это что угодно, только не практика. Это хобби, халтура.

Дюран нахмурился, а затем улыбнулся, будто вспомнил нечто важное, и со знанием дела проговорил:

– Два пациента – это нормально. Два клиента – то, что надо.

Ее челюсть отвисла от его внезапной радости и произнесенных им слов. Эйдриен откинула голову на кресло и пробормотала:

– Он не в своем уме.

Полицейский детектив оказался белым, чуть за тридцать, с блестящими голубыми глазами и собранной в пучок копной черных, с проседью, волос. В ухе поблескивала золотая серьга, а предплечья покрывали полинезийские татуировки. Фунтов двадцать ему, пожалуй, не помешало бы сбросить. Коп был одет в серые тренировочные и футболку, с которой смотрела морда питбуля и красовалась надпись: «Будь собакой».

Его звали Фриман Петреску. Эйдриен с Дюраном сидели в приемной – комнате, освещенной флуоресцентными лампами, где сильно пахло каким-то средством от насекомых. Перед полицейским стоял треснутый с одного боку ноутбук, на котором кто-то наклеил переводную картинку: мультяшный герой-полицейский Йосемит Сэм с парой пистолетов. Полицейский задавал вопросы и тут же аккуратно набирал ответы на клавиатуре.