Синдром - Джон Кейз

Пока Никки скандалила и очаровывала, крушила и подлизывалась, Эйдриен делала то, что ей говорили, и ничего не просила взамен. Она надеялась, что Данкирки увидят, какие они хорошие девочки, и оставят их у себя навсегда. Девочке казалось, что это лучше, чем неизвестная, а потому заранее страшная альтернатива. Так они и жили: старшая сестра в истерике раскидывала вещи, а младшая их собирала. Эйдриен с армейской аккуратностью застилала обе постели, мыла посуду и накрывала на стол – все безропотно. Никки тем временем создавала семейству массу всевозможных проблем, нарывалась на крик и завоевывала сердца престарелой четы, заставляя их хохотать до слез.

Однажды вечером Эйдриен тихо вышла из комнаты и с верхней ступени лестницы услышала разговор между стариками и представителем службы сиротского надзора.

– Со старшей девочкой хлопот нет, – говорила приемная мать. – Непоседа, шалит без меры, но в остальном – такая милашка. А вот та, что помладше, меня беспокоит. Маленькая чистюля, никогда и словом не обмолвится – все в себе держит, словно робот какой-то.

Наутро Эйдриен спросила Никки:

– Что такое робот?

Никки, чтобы продемонстрировать робота, стала ходить по комнате на негнущихся ногах и неуклюже размахивать руками. Она жужжала, натыкаясь на стены, и стучала по ним, приговаривая: «Жжж, жжж». Эйдриен изо всех сил изображала веселье и вовсе не собиралась рассказывать сестре о словах миссис Данкирк. Ведь Никки обязательно бы взбесилась, а в таком состоянии она становилась неуправляемой.

– Через двадцать минут будут здесь, – сказал Дюран, вешая трубку, – иначе пицца бесплатно.

Эйдриен кивнула, по-прежнему думая о сестре и своем детстве. После Данкирков они сменили еще три дома, перемежая жизнь у приемных родителей с сериями коротких пребываний в приемнике Делавэрского детского центра. А потом их взяли Дек и Марлена.

«Хватит», – подумала она и отправилась в душ, оставив Дюрана щелкать пультом перед телевизором.

Когда доставили пиццу, Эйдриен уже оделась. Ее лицо разрумянилось и блестело после горячей воды.

– Прости, что не сдержалась, – сказала она, вернувшись в комнату.

Дюран окинул девушку удивленным взглядом.

– Слезы, – объяснила та. – Не удержалась.

– А, ты об этом, – ответил он и подумал: «Бог ты мой, как она хороша!» Дюран прежде по-настоящему не смотрел на Эйдриен – во всяком случае, не так. Лицо ее обрамляли завитки влажных, цвета потемневшей меди, волос. Он, не задумываясь, поднял с коробки с пиццей крышку и придвинул угощение к Эйдриен – лучшее, что Дюран мог предложить в подобных обстоятельствах.

– М-м… вкуснятина… – протянула она, взяла кусочек и унесла с собой к письменному столу у окна. Усевшись, Эйдриен раскрыла блокнотик, что лежал возле телефона, и приступила к составлению списка дел:

1. Работа:

А. Одеться, макияж

Б. Позвонить Слу

В. Ссылки из «Лексиса» в резюме по асфальту

2. Прах Ники

3. Дюран -?

4…

Дюран смотрел телевизор, а Эйдриен, постукивая карандашом о блокнот, размышляла, что же будет четвертым номером. В итоге она решила вовсе отказаться от пункта четыре. Возможно, добавит еще что-нибудь к «работе» – и хватит. Того, что есть, уже достаточно: надо развеять прах сестры, да и Дюран сам по себе заслуживает целого алфавита.

– Что такое Слу? – словно подслушав ее мысли, поинтересовался тот. Он незаметно подошел к Эйдриен и внимательно изучал список из-за ее плеча.

– Юридическая фирма, где я работаю. А теперь тише, мне надо подумать, – сказала девушка, помахав в воздухе рукой. В пункте «Дюран» она записала:

А. Общее – детектор

Б. Записи

В. Компьютер

Г. Пациенты

– Я прошел детектор, – подсказал Джеффри, стараясь быть полезным и втайне довольный, что так много места занял в списке дел своей хорошенькой подруги по несчастью. Эйдриен подняла на него взгляд и кивнула:

– Верно, прошел. И мне интересно как.

– Ничего удивительного, – ответил тот, – просто сказал правду.

– Только ты не Джеффри Дюран – и сам хорошо это знаешь. Ты же ходил на кладбище.

– Да, – сказал он. – Только я могу это объяснить.

– Правда? – удивилась Эйдриен. – Хотелось бы услышать твою теорию.

– Ладно, – ответил Дюран и присел на край кровати. – Ситуация такова: имя я получил от родителей, которые носили фамилию Дюран. Так меня зовут сколько себя помню. Значит, если фамилия украдена – позаимствована с надгробия, например, – то, видимо, это сделали они.

Эйдриен нахмурилась:

– А зачем им это понадобилось?

– Я могу лишь догадываться, – ответил Дюран. – Не исключено, что они были беглецами. – Собеседница пренебрежительно усмехнулась, и Джеффри решил уточнить: – В то время Америку сотрясали антивоенные беспорядки. Не исключено, что они участвовали в пацифистском движении.

Эйдриен некоторое время молчала и наконец спросила:

– В этом и заключается твоя теория?

Джефф пожал плечами:

– Ну да…

– А что с университетами, в которых ты якобы учился? Браун и Висконсин?

– А что с ними?

– Там о тебе никогда не слышали! – возмутилась Эйдриен, откинувшись на спинку кресла и отложив карандаш.

– Сбой в базе данных, – ответил тот. – Я в списке выпускников университетов. Мне оттуда каждый месяц почта приходит: то пожертвования собирают, то продают майки со своими эмблемами. В ведомостях не отмечен – только и всего.

– И как ты это объяснишь?

– Ну, мало ли. Задолжал книгу в библиотеке, какое-то административное взыскание объявили… Смысл не в этом. Главное – я прекрасно помню, где учился. Я уже написал и в Висконсин, и в Браун. Скоро все прояснится. Меня уже, наверное, письма дожидаются, где они извиняются за недоразумение. Только доберусь до почтового ящика, перешлю их тебе по факсу.

– Хм… Занятная теория…

Дюран засмеялся:

– Я совсем недавно ездил на встречу выпускников.

– Ого, уже интересно.

– В Сидвелл. Это частная школа.

– Я знаю, что такое Сидвелл.

– Ну вот, я оттуда.

Эйдриен недоверчиво посмотрела на него:

– И на что это похоже?

– Что «это»? На обычную встречу выпускников. А ты как думала?

– Не знаю – никогда не бывала на подобных мероприятиях.

– Там здорово, – загорелся Дюран. – Я со всеми встретился.