Индекс страха - Роберт Харрис

Квери повернулся к остальным.

— Мы обязательно должны поговорить с Алексом перед тем, как взять алгоритм под контроль. Давайте вспомним, когда в последний раз кто-то из нас сам занимался торговлей?

— Со всем уважением, Хьюго, но дело не в этом.

— Конечно же, в этом. И ни в чем другом. У нас алгоритмический хедж-фонд. У нас нет людей, которые могли бы управлять капиталом в десять миллиардов долларов. Для этого требуется не менее двадцати трейдеров высшего класса со стальными яйцами, хорошо знающих рынки; а у меня имеются только аналитики с перхотью, не участвующие в реальной торговле.

— Правда состоит в том, что данный вопрос следовало обсудить раньше, — сказал ван дер Зил низким сочным голосом, пропитанным кофе и сигарами. — Я не имею в виду, что нам следовало заняться им раньше сегодня, — нет, речь идет о прошлой неделе, или даже прошлом месяце. ВИКСАЛ был успешным так долго, что мы потеряли чувство реальности. И даже не пытались установить процедуры на случай, если он начнет допускать ошибки.

Сердцем Квери чувствовал, что это так. Он позволил технологии ослабить себя и уподобился ленивому водителю, который полностью полагается на парковочные датчики и спутниковую навигацию, перемещаясь по городу. Тем не менее, не в силах произнести ни слова без ВИКСАЛа, он встал на его защиту.

— Однако я должен отметить, что пока он не совершал ошибок, ведь так? Когда я в последний раз смотрел, мы на сегодняшний день были в плюсе на шестьдесят восемь миллионов. А как обстоят дела на настоящий момент, Гана?

Раджамани посмотрел на экран.

— Семьдесят семь в плюсе, — неохотно признал он.

— Ну спасибо. Довольно странное определение ошибки, как вы считаете? Система заработала девять миллионов за то время, что я перенес свою задницу из одного конца кабинета в другой.

— Да, — терпеливо ответил Раджамани, — но это чисто теоретическая прибыль, которая исчезнет, если рынок оправится.

— А рынок начал подниматься?

— Нет, в данный момент Доу продолжает падать.

— Что ж, джентльмены, мы встали перед дилеммой. Мы все согласны с тем, что хеджирование фонда необходимо, но при этом должны признать, что ВИКСАЛ разбирается в рынках лучше, чем мы.

— Бросьте, Хьюго. Очевидно, что с ним что-то не так! ВИКСАЛ должен действовать, не переходя определенных границ риска, а он их перешел — значит, он неисправен.

— Я не согласен. Он ведь оказался прав относительно «Виста эруэйз»? А это было поразительно.

— Простое совпадение. Даже Алекс это признал. — Раджамани обратился к Джулону и ван дер Зилу. — Друзья, поддержите меня. Если верить стратегии ВИКСАЛа, то весь мир должен сгореть в огне.

Джулон поднял руку, как школьник.

— Раз уж об этом зашла речь, Хьюго, могу я спросить о катастрофе «Виста эруэйз»? Кто-нибудь видел самые последние новости?

Квери тяжело опустился на диван.

— Нет, я ничего не видел, у меня было слишком много дел. И что говорят?

— Что катастрофа произошла не из-за технических проблем — причиной падения самолета стала бомба террориста.

— Ладно, и что с того?

— Вроде бы на одном из сайтов джихадистов было помещено предупреждение, еще когда самолет находился в воздухе. Естественно, люди возмущены, что разведка его пропустила. Это случилось в девять часов утра.

— Извини, Эл-Джи, но я что-то плохо понимаю. Какое это имеет значение для нас?

— Дело в том, что именно в девять часов мы стали продавать акции «Виста эруэйз».

Квери потребовалось несколько секунд, чтобы как-то отреагировать.

— Ты хочешь сказать, что мы производим мониторинг сайтов джихадистов?

— Создается именно такое впечатление.

— Что ж, в этом есть логика, — заметил ван дер Зил. — ВИКСАЛ запрограммирован так, чтобы искать в Сети следы возможного воздействия страха и учитывать изменения рынка. Такие сайты отличный источник подобной информации.

— Но это же качественный скачок, не так ли? — спросил Квери. — Увидеть предупреждение, принять решение, начать продавать акции?

— Я не знаю. Нужно спросить Алекса. Но это алгоритм, который продолжает самообучение. Теоретически он постоянно развивается.

— Как жаль, что он не развился настолько, чтобы предупредить авиалинии, — сказал Раджамани.

— Перестань, — проворчал Квери, — хватит быть таким благочестивым. Это машина, которая должна делать деньги; она не является долбаным послом доброй воли ООН. — Он опустил голову на спинку кресла и уставился в потолок, пытаясь осознать услышанное. — Боже всемогущий, я потрясен.

— Конечно, это может быть простым совпадением, — сказал Джулон. — Как отмечал сегодня утром Алекс, продажа акций авиалинии являлась частью игры на понижение.

— Да, но даже и в таком случае, это единственная позиция, по которой продажи принесли нам прибыль. А по другим мы пока не ведем продаж. И возникает вопрос: почему? — Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Интересно, чего еще ждет ВИКСАЛ?

— Он ничего не ждет и ни о чем не думает, — нетерпеливо ответил Раджамани. — Это всего лишь алгоритм, Хью, — инструмент. Он не живее гаечного ключа или домкрата. Наша проблема состоит в том, что инструмент перестал быть надежным. Время не ждет, и я прошу у комитета разрешения наложить формальный запрет на работу ВИКСАЛа, с тем чтобы начать немедленный возврат хеджа фонда.

Квери окинул взглядом остальных. Он тонко чувствовал нюансы — что-то неуловимо изменилось в атмосфере. Джулон смотрел перед собой застывшим взглядом, ван дер Зил изучал пушинку у себя на рукаве. Они выглядели смущенными. «Достойные и умные люди, — подумал Хьюго, — но слабые». И им нравятся их бонусы. Раджамани легко приказать остановить ВИКСАЛ; ему это ничего не будет стоить. Но в прошлом году все остальные получили по четыре миллиона долларов. Квери взвесил шансы. Из-за них проблем не возникнет. Что касается Хоффмана, то из персонала компании его интересовали только финансовые аналитики: они его всегда поддержат.

— Гана, — приятным голосом заговорил он, — сожалею, но, боюсь, я вынужден тебя освободить от твоих обязанностей.

— Что? — Раджамани нахмурился, потом собрался улыбнуться: получилась жуткая нервная гримаса. Он попытался сделать вид, что это шутка. — Перестаньте, Хьюго…

— Если это послужит утешением, я собирался уволить тебя на следующей неделе. Но вижу, что будет лучше сделать это прямо сейчас. И запиши мои слова в протокол.

После короткой дискуссии Гана Раджамани согласился немедленно сложить с себя обязанности директора по рискам.

— И благодарю тебя за то, что ты сделал для компании. С моей точки зрения, ты испортил все, что только мог. А теперь освободи стол и отправляйся домой, у тебя появилась возможность проводить больше времени со своими очаровательными детьми. О деньгах не тревожься — я с удовольствием выплачу тебе жалованье за год, чтобы больше никогда не видеть твоего лица.