Индекс страха - Роберт Харрис

Между тем Раджамани начал приходить в себя: позднее Квери был вынужден признать, что Гана проявил устойчивость.

— Мне хотелось прояснить одну вещь: вы увольняете меня только за то, что я выполнял свою работу? — спросил он.

— Частично. Но главным образом из-за того, что ты ужасный зануда.

— Благодарю вас. Я запомню эти слова, — с достоинством ответил Раджамани и повернулся к коллегам. — Пит, Эл-Джи, вы не намерены вмешаться? — Оба даже не шелохнулись. — Я думал, у нас были договоренности… — добавил он, и теперь в его голосе что-то дрогнуло.

Квери встал и выдернул шнур питания из компьютера Раджамани. Тот негромко застрекотал и умер.

— И не делай копий своих файлов — система сообщит нам о любых таких попытках. Отдай свой мобильный телефон моей секретарше, когда будешь уходить. И не разговаривай с другими служащими нашей компании. Ты должен покинуть офис в течение пятнадцати минут. Твои компенсационные выплаты напрямую связаны с соблюдением соглашения о конфиденциальности. Ты меня понял? Я бы очень не хотел вызывать охрану — это всегда выглядит дешево. Джентльмены, — сказал он, повернувшись к остальным, — не будем ему мешать собирать вещи.

— Когда вся эта история выйдет наружу, с компанией будет покончено, я обещаю, — сказал Раджамани вслед уходящему Квери.

— Да, не сомневаюсь.

— Вы сказали, что ВИКСАЛ поможет всем нам долететь до вершины, именно так сейчас и происходит…

Хьюго обнял Джулона и ван дер Зила за плечи и заставил их выйти из офиса Раджамани первыми. Потом, не оборачиваясь, закрыл дверь. Он прекрасно понимал, что весь спектакль разыгрался на глазах у аналитиков, но тут уже ничего нельзя было поделать. Квери испытывал подъем — так случалось всегда, когда он кого-нибудь увольнял; возникало нечто вроде катарсиса. Он улыбнулся секретарше Раджамани. Хорошенькая девушка; к сожалению, ей также придется уйти. Квери придерживался дохристианских взглядов на подобные вещи: хоронить слуг вместе с хозяевами, вдруг они пригодятся им в другой жизни.

— Сожалею о том, что все так случилось, — сказал он Джулону и ван дер Зилу, — но на сегодняшний день мы или первопроходцы, или никто. Боюсь, Гана из тех парней, которые повернули бы обратно в 1492 году и сказали бы Колумбу, чтобы тот свернул паруса из-за слишком больших рисков.

— Риск был его ответственностью, Хьюго, — с неожиданной жесткостью сказал Джулон. — От него вам удалось избавиться, но проблема не решена.

— Я высоко ценю твои слова, Эл-Джи, и знаю, что ты с ним дружил. — Квери положил руку на плечи Джулона и заглянул в его темные глаза. — Но не забывай, что в данный момент компания на восемьдесят миллионов долларов богаче, чем когда мы сегодня утром пришли на работу. — Он указал на операционный зал: аналитики вернулись на свои места; ситуация несколько разрядилась. — Машина продолжает работать, и если откровенно, то до тех пор, пока Алекс не скажет, что она не в порядке, я полагаю, мы можем ей доверять. Нам следует принять факт, что ВИКСАЛ видит возможные варианты развития событий, которые нам недоступны. Пойдем, на нас смотрят.

Они прошли мимо операционного зала с Квери впереди, который хотел поскорее увести их с места «убийства» Раджамани. Директор попытался на ходу связаться с Хоффманом по своему мобильному телефону; однако его сразу перевели на голосовую почту. На этот раз он не стал оставлять сообщения.

— Вы знаете, я размышлял, — сказал ван дер Зил.

— О чем, Пит?

— О том, что ВИКСАЛ экстраполировал общее падение рынка.

— Неужели?

Однако голландец не обратил внимания на его сарказм.

— Да, потому что, если вы посмотрите на акции, продажу которых он осуществляет, — то что окажется? Курорты и казино, консалтинг по менеджменту, продукты питания и бытовые товары, да и все остальное — распределение в равных пропорциях. Мы не можем выделить какие-то специфические секторы.

— Значит, идет короткая продажа Эс энд Пи, — сказал Джулон, — и мы снова оказываемся в ситуации, при которой соотношение цены использования опциона и рыночной делает опцион невыгодным…

— И индекс страха, — добавил ван дер Зил. — Ну вы знаете, миллиард долларов опционов на индекс страха, — боже мой, это уже слишком.

«Да, дьявольски много», — подумал Квери.

Он остановился. Слишком много. До этого момента среди множества цифр, которые видел Хьюго, он не заметил огромной величины данной позиции. Подойдя к свободному терминалу, Квери склонился над клавиатурой и быстро вызвал на монитор график ВИКС. Джулон и ван дер Зил присоединились к нему. График показывал, что индекс волатильности почти не изменился за два дня — он то немного поднимался, то опускался, колеблясь относительно одной и той же величины. Однако в последние девяносто минут появилась четкая тенденция к увеличению: с двадцати четырех при открытии биржи в США он добрался почти до двадцати семи. Сейчас еще было слишком рано судить о существенном изменении тенденции увеличения индекса страха на самом рынке. Тем не менее, даже если этого не произойдет, при ставке в миллиард долларов они получили почти сто миллионов прибыли. И вновь по спине Квери пробежал знакомый холодок.

Он нажал кнопку прямого включения голосового репортажа из Эс энд Пи 500 в Чикаго. Они были подписаны на такую услугу, таким образом получая возможность почувствовать атмосферу рынка, что невозможно, если изучать только цифры.

«Народ, — говорил голос с американским акцентом, — сегодня, начиная с девяти двадцати шести, у меня был только один запрос на покупку, народ, и это „Голдман Сакс“, двести пятьдесят, по пятидесяти одному ровно. За исключением этого, народ, сегодня были сплошные продажи. „Меррилл Линч“ уходил влет, „Пру Бах“ тоже просел с пятидесяти девяти до пятидесяти трех. А потом и „Свисс бэнк“ и „Смит“ стали улетать».

Квери выключил трансляцию.

— Эл-Джи, почему бы нам не начать продажу двух с половиной миллиардов казначейских векселей, на случай если нам придется показать завтра какое-то обеспечение?

— Конечно, Хьюго. — Джулон посмотрел в глаза Квери. Он, как и ван дер Зил, видел существенное изменение ВИКС.

— Нам следует встречаться не реже чем через каждые полчаса, — сказал Квери.

— А как же Алекс? — спросил Джулон. — Он должен все это увидеть. Он сможет сделать правильные выводы из происходящего.

— Я знаю Алекса. Он вернется, не беспокойтесь.

И все трое разошлись в разные стороны. «Как заговорщики», — подумал Хьюго.