Сестра! Сестра? - Сью Фортин

– Твоя мама сказала. И заодно поведала про новые улики. Видеозапись.

– Это не я.

– Тебе нужна помощь? Юридическая или какая-нибудь другая?

– Нет. Все нормально. Я сама разберусь, но за предложение спасибо.

– Если эта история будет иметь последствия, может пострадать фирма. – Леонард переходит на деловой тон.

– Последствий не будет. Я ни в чем не виновата. Не волнуйся, репутацию фирмы я не запятнаю. – Я ругаю себя за вспыльчивость. – Прости, я немного устала и издергалась, если честно.

– На тебя это совсем не похоже. Потому-то я, собственно, и позвонил. Твоя мама попросила, – мягко сообщает Леонард. – Она безумно переживает из-за Элис.

– Знаю. Мама много лет не жила, а существовала, все ждала возвращения доченьки. Просто, понимаешь… – Я умолкаю, не хочу озвучивать собственные страхи. Еще рано.

– Не спеши с выводами, – советует Леонард. – Элис тоже тяжело. Не знаю, что ты надеешься найти в Америке, но от этого может только стать больнее.

– Мама не меняла завещания или распоряжений насчет трастового фонда? – перевожу я разговор.

– Ты же знаешь, я не имею права разглашать информацию о финансах твоей мамы. Конфиденциальность, сама понимаешь.

– Но ты можешь ответить мне, как деловому партнеру. Мы ведь еще партнеры, правда?

– Конечно, но у тебя конфликт интересов. Мои беседы с клиентом – даже если клиент твоя мать, а беседы имеют отношение к тебе, – строго конфиденциальны.

– А Элис? Она с тобой разговаривала?

– Элис? Нет, о чем?

– Необязательно на профессиональные темы. О личном, например. Не просила какого-нибудь совета? – Я закрываю глаза. Том видел Марту с Леонардом в кафе. Если Леонард мне врет, это невыносимо. – Может, невзначай, всего однажды?

– Куда ты клонишь?

– Я просто спрашиваю.

– Ты меня пугаешь, Клэр. Что за чертова паранойя? Хватит подозревать всех и каждого. Так, я заканчиваю разговор, пока мы не разругались. А ты хорошенько выспись, хорошенько долети сюда и хорошенько наладь свою жизнь! – С этими словами Леонард отключается.

Следующие несколько минут я изучаю телефон и думаю – звонить домой еще раз или не звонить? Я ведь так и не поговорила с Люком. В конце концов решаю не звонить.

Иду в закусочную напротив мотеля. Вечер сегодня спокойный, и мне никто не мешает жевать бургер, который я совсем не хочу, и пить пиво, которое я очень хочу.

Два дня назад я подъезжала к острову Амелия в полном неведении насчет того, что там обнаружу. Я подозревала, что с Элис все не так просто, но не догадывалась, насколько «не просто». Теперь я знаю наверняка. И вновь гоню от себя мысль – что произошло с Элис Кеннеди, моей сестрой? Задумываться об этом нельзя, пока нельзя.

Вернувшись в номер, проверяю рюкзак – паспорт, билеты, банковская карта, все готово к завтрашнему возвращению домой. Перезвонит ли Люк? Он, наверное, даже не смотрел в телефон. Мой муж не из тех, кто постоянно проверяет социальные сети и загружает фотографии еды или дочерей. Для него телефон лишь средство общения, вербального или при помощи эсэмэс, ничего более. Тем не менее я жду. Вдруг перезвонит? Люк не перезванивает, и я списываю это на его занятость: девочек не так-то просто уложить спать. Я не хочу допускать мысли, что он меня избегает.

В начале первого ночи раздается звонок мобильного, и я сразу решаю – Люк. Сердце радостно трепещет. Наконец-то я поговорю с человеком, которому доверяю. Я застываю. Я ведь доверяю Люку? Еще одна мысль, которую лучше гнать прочь. Конечно, доверяю. Насчет Элис, или Марты – как бы ее, к черту, ни звали, – я просто раздула из мухи слона.

Повоевав с лампой у кровати, я включаю свет и хватаю телефон.

Звонит «Дом», сообщает мне экран. Странно. Почему Люк звонит с домашнего?

– Алло, Люк?

– Это я.

Кто? Голос тихий, почти шепот. Не Люк, точно.

– Мама? – называю я следующего подсказанного логикой человека, хотя уже подозреваю, что логика тут неуместна.

– Нет, я не твоя мама.

– Элис?

– Кто же еще?

– Зачем ты звонишь?

– Слушай, Клэр, слушай внимательно. – В ее голосе звучит жесткость, которой раньше не было. Я настораживаюсь. И жду продолжения. – Не знаю, что ты делаешь в Америке и что там вынюхиваешь, но предупреждаю – веди себя мудро и храни свои открытия при себе.

– Ты о чем?

– Ты отлично понимаешь, о чем.

– И зачем же мне хранить их при себе – если предположить, будто мне что-то известно?

– Не вмешивайся, Клэр. Пожалеешь.

– Ты мне угрожаешь?

– Все зашло чересчур далеко. От меня уже ничего не зависит. Держись подальше.

– Ты правда думаешь, будто я тебя боюсь?

Я лихорадочно ищу в телефоне приложение для записи. Я довольно часто записываю рабочие разговоры, а потом сверяю мельчайшие детали. Сейчас это тоже будет полезно.

– Тебе не меня надо бояться.

– Что? – Я нажимаю кнопку «запись», но поздно. Беседа оборвалась. – Черт!

Я набираю домашний номер – связи нет. Марта, видимо, выдернула штепсель. Включаю приложение, но записалось только мое «что?».

Обхватив голову руками, собираюсь с мыслями. Звонить Люку или маме бесполезно. Что я скажу? Они поверят не мне, а Марте, которая, естественно, будет все отрицать. Мои слова припишут ревности или бурной паранойе, которую нынче все дружно у меня диагностируют.

Я хватаю блокнот и ручку, по памяти записываю разговор с Мартой слово в слово. Ее последняя фраза напугала меня сильнее всего. Я подчеркиваю ее трижды, ручка оставляет в бумаге глубокие следы.

ТЕБЕ НЕ МЕНЯ НАДО БОЯТЬСЯ.