Алая река - Лиз Мур

Томас безутешен.

А мне нужные слова в голову не идут – потому что занята голова совсем другим. Если это не Саймон нас искал – тогда кто?

Погруженная в свои мысли, подпрыгиваю, услышав телефонный звонок. Томас уже икает от слез.

– Офицер Фитцпатрик? – произносят в трубке. Голос принадлежит немолодой женщине.

– Да, это я.

– С вами говорит Дениза Чемберс из отдела внутренних вопросов.

– Слушаю вас.

– От сержанта Эйхерна к нам поступила информация, которую мы хотели бы проверить. Давайте назначим встречу.

Выбираем понедельник. Будто гора с плеч свалилась. Пожалуй, Эйхерн, несмотря на все странности, все-таки правильное дело делает.

* * *

Дома включаю Томасу телевизор, а сама бегу вниз по лестнице и стучусь в парадную дверь.

– Миссис Мейхон, не могли бы вы дать больше сведений о мужчине, который нас искал?

– Каких именно сведений, Мики?

– О его внешности. Сколько ему лет – хотя бы примерно? Белый он? Какого роста? Плотный или худощавый? Цвет глаз, волос – в общем, все такое.

Миссис Мейхон поправляет очки. Морщит лоб.

– Сколько лет – не скажу. Бывают такие субъекты – нипочем возраст не определишь. Одет как молодой. По лицу – давно не мальчик.

– Насколько давно, миссис Мейхон?

– Не знаю. Я в этом не сильна. Может, ему за тридцать. А может, и за сорок. Кто его разберет… Роста высокого, это я уже говорила. И красивый. Правильные черты лица. А, еще раса! Белый. Он был белый.

– Может, у него были усы или борода?

– Нет. Зато была татуировка. На шее. Пониже уха. Какая-то надпись, только я не разглядела толком.

– Как он был одет?

– В фуфайку. С капюшоном и на «молнии».

Вздрагиваю. И сразу напоминаю себе: в фуфайках с капюшонами пол-Филадельфии ходит.

– А может, на фуфайке была какая-нибудь надпись?

– Вроде нет.

– Вроде или нет?

– Нет. Точно нет.

– Ладно. Спасибо, миссис Мейхон. Спасибо вам. Если еще что-нибудь вспомните – дайте знать. И у меня к вам просьба.

– Выкладывайте, Мики.

– Если он снова явится, спросите, что передать. Или сразу же – сразу же! – позвоните мне.

Миссис Мейхон переваривает мои слова. Наверное, я ее здорово озадачила. Если не напугала. Ей ведь «проблемы не нужны» – так она сама говорила. Пыталась донести до меня эту мысль.

Но в ответ на мою просьбу миссис Мейхон о ненужных проблемах и не заикается.

– Всё сделаю, Мики, – обещает она и медленно закрывает дверь.

* * *

Раундхаус – вот как называют здание, где расположена штаб-квартира Полицейского управления Филадельфии. Название неофициальное, но официального я никогда не слышала.

Здание лишено углов, стены изгибаются волнообразно. Стиль – брутализм. Материал – желтовато-серый бетон, который под дождем темнеет. Не стихают слухи о скором переезде Полицейского управления – якобы тесно ему в этих мрачных, морально устаревших стенах. А по-моему, они неотделимы от теперешних обитателей. Точно так же не могу представить, чтобы Трекс заселили новые люди. На прошлой неделе за район взялись Консолидированная железнодорожная корпорация и городские власти – бетонируют пустыри. Но от хаоса им не избавиться. Хаос может сменить дислокацию, и только.

Вхожу в Раундхаус. Киваю двоим знакомым офицерам, что толкутся в холле. Они смотрят с недоумением, будто спрашивают: «Ты-то что здесь забыла?» Досадно. Лучше бы мне проскочить незамеченной. После таких встреч сплетни неминуемы. Считается, что зря в Раундхаус никого не вызывают.

* * *

Дениза Чемберс – дружелюбная, пухлая, седая женщина лет пятидесяти с хвостиком. Смотрит на меня сквозь синие очки. Приглашает к себе в кабинет, просит присаживаться. Стул – новехонький и очень низкий. Чувствую себя нашкодившей девчонкой.

– Замерзли, наверно? – участливо интересуется Дениза Чемберс.

Она кивает на окно. Под нами с полдюжины этажей, отлично видна пробка на стыке 676-й автострады и 95-й улицы. Ничего принципиально нового.

– Да нет, я холод нормально переношу.

Жду, пока Чемберс завершает какую-то операцию в компьютере. Наконец она поворачивается ко мне.

– Знаете, зачем вас вызвали?

Сразу перешла к сути дела. С похожими интонациями я подозреваемых на улицах спрашиваю: «Знаете, почему я вынуждена вас задержать? Знаете, за что я вас остановила?»

Впервые за все время мне делается не по себе.

– Вы сказали, что сержант Эйхерн передал вам некую информацию.

Чемберс не сводит с меня глаз. Прикидывает, что мне известно, а что неизвестно.

– Так и есть, – произносит она после затяжной паузы.

– Что он сказал?

Чемберс вздыхает, устраивает руки на столешнице.

– Очень неприятно говорить такое, офицер Фитцпатрик, но работа есть работа. Словом, вы попали под внутреннее расследование.

– Кто – я?!

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. Еще и в грудь себя тычу.

– Я? Я под внутренним расследованием?!

Чемберс кивает. А ведь Трумен предупреждал: «Главное – правильно выбрать, к кому подмазаться». Говорил: «Это политика, Мик».

– В чем меня подозревают? – выдавливаю я.

Чемберс принимается загибать пальцы.

– В прошлый вторник вы были замечены с пассажиром в служебной машине. Также вас видели за пределами вверенного вам участка. В среду и в четверг вас видели во время дежурства без рации и полицейской формы. В пятницу вы два часа подряд не отвечали диспетчеру. В целом нынешней осенью ваша профпродуктивность снизилась на двадцать процентов. А еще вы беспричинно открывали досье арестов. Искали данные по двум гражданам. Наконец, у нас есть все основания полагать, что вы дали взятку владельцу малого бизнеса в вашем районе.

Таращусь на Денизу Чемберс. Выдыхаю:

– Кому?

– Алонзо Вилланува. Вдобавок, судя по всему, в его заведении вы прячете смену штатской одежды для самовольных действий в рабочие часы. По крайней мере однажды вместе с полицейской униформой вы оставили там и табельное оружие. Которым, заметьте, мог воспользоваться кто угодно.

Возразить мне нечего.

Дениза Чемберс на меня не наговаривает – формально она права. И все равно я в шоке. Во-первых, жуть берет от мысли, что за мной следили. Судорожно вспоминаю, о чем говорила, катаясь в служебной машине. Может, информация – из аудио- и видеозаписей? Или ко мне соглядатая приставили? С них станется.