Чужая воля - Джон Харт

Сотрудники приемного отделения тюрьмы обошлись с Джейсоном, как и с любым другим арестантом. Сфотографировали, взяли отпечатки пальцев, сняли кандалы и выданную округом одежду. Телесный осмотр был довольно поверхностным, и Джейсон вытерпел его без единого слова. Запахи были те же самые, те же самые краски и звуки. Он не знал, в какой части тюрьмы его поместят, но хорошо представлял, как его там встретят. В первый раз это были презрительные насмешки и угрозы – никто его еще тогда не знал.

На сей раз это наверняка будет полное молчание.

Точно такое же, как когда его выпускали на волю.

Джейсон поднял взгляд к наблюдательному окошку на втором этаже над центром приема заключенных. За стеклом стоял мужчина – свет был приглушенный, но Джейсон знал, что это начальник тюрьмы. Все те же узкие плечи, та же самая сломленная сутуловатая поза. При виде его Джейсон ощутил укол злости – он не оказался бы в Лейнсворте без одобрения и участия начальника, – но это чувство достаточно быстро прошло. Этот человек и сам был здесь в некотором роде пленником.

– Готов? – Капитан Рипли положил руку Джейсону на плечо, но тот не двинулся с места.

– Куда мы сейчас?

– Не к Иксу – пока что нет.

Джейсон внимательно изучил его квадратное лицо с широко расставленными глазами и носом, похожим на крепко сжатый кулак.

– Вы всё еще командуете его охраной?

– Да.

– Вас по-прежнему шестеро?

– Если не считать его все быстрее надвигающейся казни, абсолютно ничего не изменилось.

– Скоро? – спросил Джейсон.

– Не особо скоро.

Рипли кивнул другому офицеру, и стальная дверь скользнула вбок по протянувшемуся под ней металлическому рельсу. Джейсон шагнул за нее первым, и Рипли пристроился следом. В молчании они прошли по одному коридору, потом по другому.

– Начальник хочет устроить тебя с комфортом. В штрафном изоляторе. Отдельная камера.

Рипли остановился около главного входа в боковое крыло тюрьмы, в котором располагались одиночки для штрафников. Стоящий перед дверью охранник впустил их. Первая же камера в ряду была пуста.

– Это твоя.

Джейсон шагнул внутрь, но Рипли вроде как не спешил уходить.

– Ты не убивал ее, так ведь?

– А сами-то как думаете?

– Я думаю, что у Икса длинные руки и какие-то причины вернуть тебя обратно. Нет каких-то мыслей, какие именно?

– Никаких.

– Как бы там ни было… – С печальными глазами Рипли пожал плечами, и Джейсон на миг ощутил к нему жалость. Ни у одного из охранников, охраняющих Икса, не было ни жены, ни детей. Слишком опасно. Требование начальника тюрьмы. Но иначе это означало бы боль, не сравнимую с чисто физической болью от побоев и переломанных костей.

Рипли взял себя в руки, словно вдруг вспомнив, что один из них – зэк.

– Как бы там ни было, он хочет видеть тебя в пять часов. Это тебе.

Он имел в виду одежду, сложенную на кровати: джинсы, льняную рубашку, мягкие туфли. Сунул Джейсону и пачку сигарет.

– Держи, это тебе сейчас нужней.

Рипли вышел и запер за собой дверь, и Джейсон задумчиво оглядел шрамы у себя на руках. Одни были памятью о войне, другие – обо всяких криминальных и полукриминальных разборках, но подавляющее большинство из них осталось после поединков с Иксом. Равно как головная боль, ночные кошмары и плохо сросшиеся ребра. Закурив сигарету, Джейсон уставился на холодные пустые стены. Люди, с которыми он воевал во Вьетнаме, были либо мертвы, либо рассыпались кто куда. Его отец едва мог встретиться с ним взглядом, а мать он не видел уже несколько лет. Только Гибби вроде бы волновало, в тюрьме он сейчас или нет.

Только Гибби и Икса.

* * *

Я вышел из вербовочного пункта, охваченный чем-то вроде благоговейного религиозного трепета. Я никогда еще не видел столь искреннего и открытого выражения уважения и признательности и все пытался представить себе, какого рода поступок или действие могли заставить совершенно постороннего человека встать и отдать честь со слезами на глазах. Что я сам сделал в своей собственной жизни, чтобы заслужить нечто пусть даже отдаленно похожее?

С этой мыслью в голове и при отсутствии какого-то четкого плана, куда податься, я решил разыскать Бекки Коллинз. На ее улице я миновал корявое дерево и какую-то пожилую женщину, которая проводила меня пустым взглядом. Когда я доехал до нужного дома, Бекки стояла во дворе – словно заранее знала, что я уже где-то рядом. Я боялся, что мое появление без предупреждения ее разозлит, но все прошло совсем не так. Она широко помахала и улыбнулась, когда я остановил машину.

– Какая приятная неожиданность!

– Ченс думал, что ты рассердишься, если я заявлюсь без приглашения.

– Ченс – придурок. Никуда не спешишь?

Я сказал, что нет, и она потащила меня за руку из машины.

– Тогда пошли со мной.

Бекки провела меня через задний дворик, а потом через рощицу и вниз по береговому откосу из красной глины, подмытому сильными дождями. В самом низу мы стали пробираться узенькой тропкой сквозь более густой лес к небольшому ручейку, который журчал по камням где-то чуть в стороне.

– Я нашла это место, когда мне было шесть, – бросила Бекки через плечо, раздвигая побеги дикого винограда и заводя меня еще глубже, и вскоре мы с ней оказались на небольшой полянке, где ручей изливался в маленькое озерцо, на поверхности которого переливались пятна света – открывшееся перед нами настолько неожиданно и настолько красивое, что я даже вздрогнул.

– Правда, нечто? Садись здесь. – Она показала мне на замшелую кочку у самого края воды. – Дай мне секундочку, хорошо?