Французская защита - Анатолий Арамисов

Та допила вино, чуть качнувшись, поднялась:

— Аревуар месье, мадам, и… — она лукаво посмотрела на Симону, — мадмуазель! Мы уезжаем!

Спустя пятнадцать минут за столом остались только Виктор, Симона, Жорж и Евгеньич.

Программист фирмы Sagem, захмелев, упорно спорил с Симоной:

— А вот нет у вас таких специальных чипов, которые увеличивают глубину скоростных операций расчета! Я не верю, что в ближайшие десять лет они будут сделаны на необходимом уровне, чтобы компьютер производил расчет в количестве миллиард веток в секунду…

— Пока нет, номой друзья активно работают над этой проблемой. — Да? — Жорж посмотрел на девушку и лукаво рассмеялся:

— Хитрые вы, англичане и американцы! Кормите нас всегда устаревшими новинками, и сами знаете это. Нет, чтобы сразу продать последние разработки!

Виктор сначала слушал, потом вступил в разговор:

— А что, неужели программа «Мефисто» — совсем устаревшая модель?

— Конечно! — воскликнул Жорж, цепляя из тарелки кусочек десерта. — Вот они (он кивнул в сторону Симоны), уже давно переработали программу, взяли самое ценное, и на ее базе добавили свои разработки. Алгоритмы выработки плана, генерировали многие известные эндшпильные позиции, после чего робот уже не ошибается в окончаниях…

Не знаю только, сумели ли они заставить машину не всегда стремиться как можно быстрее получить материальный перевес, именно это часто её губит в партиях с гроссмейстерами. Она молчит, как партизан! — Жорж кивнул головой в сторону смеющейся Симоны. — Не раскрывает секретов! Хотя уже вместе практически работаем на Sagem.

Виктор встретился глазами с девушкой и по их выражению понял: президент клуба говорит правду.

— И, ты знаешь, только между нами… тссс… — Жорж приложил указательный палец ко рту, оглянулся по сторонам и наклонился к уху Одинцова, — все эти разные программы, они как бы сплетаются по принципам… ну, ты не понимаешь, как бы попроще объяснить… эээ… по принципам работы с новейшими достижениями в области технологий… секретных военных… ведь наша компания не только телефоны делает, а системы наведения в современных истребителях… вот так. И она — король в этом, деле, ас, я даже не понимаю, откуда в такой красивой женщине столько ума?

— Так у нее что? Эта новейшая программа шахматная есть?

— Конечно… Она может быть в виде простого диска и работать на обыкновенном ноутбуке. Но… тссс… я тебе этого не говорил. Ты лучше на «Мефисто» пока тренируйся, старик! Выпьем по последней!

И Жорж, поднявшись, провозгласил:

— За нашу очаровательную гостью! Самую красивую из всех программисток мира и самую лучшую программистку среди красавиц!

Вечер закончился.

— Ты с нами едешь? — спросил Жорж, когда Одинцов отошел на десяток метров от двери ресторана к машине Симоны.

— Сейчас! — ответил Виктор и повернулся к девушке.

Та, играя брелком сигнализации, молча смотрела на проезжающие мимо машины.

— Симона, я улетаю завтра…

— Надолго?

— На две недели.

— Хорошо. Скучаешь по дому?

— Не очень. Мне здесь интереснее. Я тебе позвоню.

— Как хочешь.

Одинцов мучительно подбирал нужные слова.

«Вот угораздило мне заиграться с этим «Мефисто»… Неужели она так сильно обижена?»

И он, чтобы что-то сказать еще, ляпнул:

— А кроме той программы, что ты мне подарила, у тебя дома есть еще, более совершенная?

Симона, улыбнувшись, приподняла брови:

— Есть, конечно. В моем ноутбуке.

— Да? — заинтересованно проговорил Виктор. — А почему ты мне ее не показала?

— Ну, во-первых, она не выглядит, как подарок. Во-вторых, это не только моя разработка, и она пока… не должна выходить за пределы…

— Симона сделала тузу, подбирая нужное слово, — за пределы моего дома.

— Это — секрет?

Девушка кивнула и продолжила:

— И еще — тебе трудно будет бороться с ней, она играет на два порядка выше «Мефисто».

— Это мы еще посмотрим! — эмоционально возразил Одинцов.

Все без исключения шахматисты оценивают уровень своей игры выше адекватного. Иначе они — не настоящие игроки.

— А ты самолюбив и амбициозен! — Симона посмотрела в глаза мужчине. — Наверное, так и надо.

— Виктор! — Жорж, стоящий поодаль, нетерпеливо взглянул на часы.

— Ладно, тебя ждут! Счастливого полета, спасибо за вечер! — и девушка, чуть приподнявшись на носочки, слегка коснулась губами щеки Одинцова.

Тот, ошалело заморгав ресницами, хотел что-то сказать, но красавица быстро скользнула в салон своей машины.

— Пока, до встречи… — Виктор поднял ладонь верх, провожая взглядом отъезжающий автомобиль.

* * *

— Станция «Люберцы один!» — хрипло прозвучало в динамике, и Одинцов отвлекся от воспоминаний.

Он поежился, в вагоне было прохладно, днем еще чуть пригревало низкое солнце, а к вечеру лужицы покрывала тонкая корочка льда. За окном на платформе суетились люди, торопясь побыстрее войти в вагон. Машинист электрички время от времени включал обогрев, и откуда-то снизу противно тарахтел старый мотор. Пассажиры быстро заполнили почти все сиденья, напротив Виктора сели две молоденькие девушки.

Они переглядывались, бросали на мужчину мимолетные взгляды, иногда что-то шептали друг другу на ухо.

Одинцов по-прежнему задумчиво смотрел в окно, погруженный в свои мысли, и ничего не замечал вокруг.

Вокруг слышались обыденные разговоры о житье-бытье, быстро растущих ценах, инфляции, за спиной кто-то зло и отчаянно ругал демократов во главе с Ельциным.

Несколько раз вдоль прохода пробирались «несуны», предлагающие разнообразный товар, в основном китайского производства.

В углу веселилась компания молодых парней и девчонок, возвращавшихся, видимо, с чьего то дня рождения. Из небольшого транзисторного магнитофона, стоявшего на полу у их ног, звучало горластое:

— Отпустите меня в Гималаи

Там раздеться смогу при луне!

Там раздеться смогу догола я

И никто не пристанет ко мне!

— Вишь, какие песни сейчас крутят, ни стыда, ни совести у людей не осталось! — раздался сбоку резкий скрипучий голос, и Одинцов вздрогнул. Он повернул голову.