Люди зимы - Дженнифер МакМахон

Сразу за гостиницей находилась лавка Джемисона «Овес и Упряжь», а рядом — швейная мастерская его жены. «ПЕРЕШЬЕМ. ПЕРЕЛИЦУЕМ. СОШЬЕМ НА ЗАКАЗ» — гласила вывеска. В витрине стоял старый портновский манекен, утыканный булавками, и висело детское бархатное платьице с отделанным кружевом подолом и крошечными перламутровыми пуговичками. Пустые рукава платья, казалось, тянулись к чему-то, что вечно оставалось недосягаемым. Говорили, когда-то это платье принадлежало маленькой Эстер Джемисон. Платье было очень красивым, наверное, ее бы в нем и похоронили, если бы к моменту смерти она из него не выросла. Мастерская была закрыта — как, впрочем, почти всегда в последнее время. Считалось, что мать Эстер страдает «периодическими недомоганиями», но Мартин знал, что после смерти дочери Кора Джемисон стала заглядывать в бутылочку.

Напротив «Овса и Упряжи» находился универсальный магазин. Когда Мартин посмотрел в ту сторону, из дверей как раз вышли Уильям Флери с сыном Райаном. Оба были тяжело нагружены ящиками с гвоздями и рулонами рубероида.

— Добрый день, Мартин, — поздоровался Уильям.

— Добрый день, Уильям. Привет, Райан. — Мартин слез с лошади. — Строиться собрались?

— Да нет. — Старший Флери покачал головой. — Ветер повалил один из старых дубов, и тот упал точнехонько на наш коровник. Слава Богу, ни одну корову не задавило, но стены и части крыши как не бывало.

— Вот незадача… — Мартин покачал головой. — Ладно, у меня тут есть одно дельце, как закончу — загляну к вам. Может, чем-то помочь нужно?..

Уильям тоже покачал головой.

— Думаю, мы и сами управимся. Младшие Бемисы обещали прийти. Для четверых там работы всего-то на пару часов. Скажи лучше, как поживает наша Сара? — В его голосе звучала искренняя забота, но в глазах горели любопытные огоньки, и Мартин невольно задумался, что́ болтают о его жене в городе. Догадаться, впрочем, было нетрудно, достаточно было вспомнить, как развивались события. Преподобный Эйерс, несомненно, рассказал жене, как Сара плюнула ему в лицо, а Мэри Эйерс поделилась с дамами в вышивальном кружке, так что теперь о том, что Сара Ши сошла с ума, наверняка знал весь город.

— Неплохо, спасибо, — ответил он сдержанно, но перед его мысленным взором сама собой предстала картина, которую он видел сегодня ночью: Сара в одной рубашке сидит на полу и прижимается щекой к дверце стенного шкафа.

«Наша Герти вернулась к нам!».

Он до боли прикусил губу, заставив картину исчезнуть.

Уильям кивнул.

— Рад это слышать. Ну, до встречи. Держись там, ладно?.. — Они с Райаном начали грузить рубероид и гвозди в фургон, а Мартин двинулся по улице дальше, ведя лошадь в поводу.

— Мартин?! — окликнул его еще кто-то. Голос был женский, и, обернувшись, он увидел Амелию, которая только что вышла из гостиницы. На ней был меховой жакет, щеки раскраснелись, глаза блестели.

— Привет, дядя Мартин! — сказала Амелия, подходя вплотную и целуя его в щеку. — Я обедала в гостинице с несколькими леди и увидела тебя в окно. Как поживает тетя Сара?

— Ей лучше, — ответил он. — Сегодня утром она даже хотела приготовить мне завтрак, но я сказал, чтобы она лежала, набиралась сил.

— О, это замечательная новость! — обрадовалась Амелия. — Пожалуй, завтра или послезавтра я ее навещу. Если тетя Сара будет хорошо себя чувствовать, мы, быть может, немного прокатимся по округе. Или даже заедем ко мне на чашку чая… Как тебе кажется, тетя Сара выдержит поездку в город и обратно?

Мартин кивнул.

— Я думаю, она будет очень рада. Мне кажется, ей будет полезно выбраться из дома и побыть на свежем воздухе. Пожалуй, я предупрежу ее, что ты приедешь… Когда, ты говоришь?.. Завтра?

— Да, лучше всего завтра, если вам обоим это удобно. Я приеду утром и приглашу ее на ланчеон, хорошо?

Мартин снова кивнул, с трудом спрятав недовольную гримасу. Он хорошо знал, что такое ланчеон. Так в городе называли обед, на котором присутствовали все богатые леди Уэст-Холла — леди в модных шляпках и тонких кружевных перчатках, леди, которым не нужно ни доить коров, ни печь хлеб. Бездельницы — вот как он их называл.

— Значит, будем ждать тебя завтра, — сказала он и слегка поклонился. Амелия тоже кивнула и вернулась в гостиницу к своим подругам.

Врачебный кабинет Лусиуса находился на первом этаже его трехэтажного дома на Мэйн-стрит. Это был чисто выбеленный особняк с резными ставнями и выскобленной кирпичной дорожкой перед входной дверью, на которой висела табличка: «Лусиус Ши, хирург и терапевт, доктор медицины». Привязав лошадь к коновязи, Мартин вошел и, повесив куртку на вешалку в прихожей, прошел в малую гостиную, переоборудованную под приемную.

Ему повезло: в приемной не было ни одного пациента, да и сам Лусиус был на месте. Сидя за столом в смотровом кабинете, он что-то писал, но, увидев брата в открытую дверь, отодвинул бумаги и поднялся ему навстречу.

— Входи, входи! — сказал он и улыбнулся. — Надеюсь, все в порядке?

Мартин машинально огляделся. Кабинет представлял собой просторную квадратную комнату с двумя высокими окнами, благодаря которым в ней было достаточно светло, хотя оба окна были до половины закрыты плотными белыми занавесками. Вдоль стен стояли стеклянные медицинские шкафчики, в которых лежали бинты, вата, различные флаконы и склянки с лекарствами, медицинские щипцы и пинцеты, зажимы, деревянные шпатели для отдавливания языка и другие инструменты. Центр комнаты занимал массивный диагностический стол из темного дерева, застеленный синей клеенкой. В углу стоял письменный стол из светлого клена, за которым Лусиус вел записи или читал. Над столом висели полки, прогибавшиеся под тяжестью медицинских справочников, а справа Мартин увидел картотечный шкаф со множеством ящичков.

— У тебя усталый вид, — сказал он, не ответив на вопрос брата. В самом деле, волосы Лусиуса были взлохмачены, а глаза покраснели.

— Я сегодня почти не спал. Бесси Эллисон никак не могла разродиться. Ягодичное предлежание, чтоб его!.. Пришлось, конечно, попотеть, зато теперь и она, и младенец в полном порядке. У нее мальчик, кстати…

Мартин покачал головой.

— Тебе нужно отдохнуть.

Лусиус кивнул.

— Как Сара?

Мартин опустил взгляд и стал смотреть на свои руки, которые он сложил перед собой. Пальцы рук были так крепко сплетены между собой, что побелели костяшки.

— Я боюсь за нее, Лус, — сказал он откровенно. — Очень боюсь.

— Вот как? А почему? Что-нибудь случилось? — С этими словами Лусиус вернулся за свой стол и сел, упираясь локтями в столешницу и слегка подавшись вперед.

— Этой ночью я проснулся и понял, что ее нет рядом. Сара… Она сидела на полу рядом с дверцей стенного шкафа. Она сказала… — Он неловко переступил с ноги на ногу, потом потер ладонью лицо. — Она сказала, что в шкафу — Герти.

Лусиус глубоко вдохнул и медленно выдохнул.