Люди зимы - Дженнифер МакМахон

— Что ты имеешь в виду?

Она глубоко вздохнула и слегка вскинула голову.

— Мне кажется, Герти погибла вовсе не от того, что упала в колодец.

— Но…

— Я думаю, ее убили.

Мартин выронил ложку, и она, гремя, покатилась по столу и свалилась на пол.

— Ты… ты серьезно? — проговорил он, тщетно пытаясь взять себя в руки.

— Совершенно серьезно, Мартин.

— Но… С чего ты взяла?

Сара безмятежно улыбнулась.

— Так сказала мне сама Герти.

Мартин с шумом выдохнул воздух. В кухне как будто потемнело, а Сара вдруг отдалилась, стала совсем крошечной, словно до нее было несколько миль. Старый сосновый стол, тарелку с почти нетронутым рагу, керосиновую лампу и пляшущие в плите языки огня Мартин тоже видел будто издалека. Окошко над раковиной подернулось морозными узорами, и за стеклом стояла непроглядная, беззвездная зимняя ночь.

Привстав на стуле, Мартин потянулся к Саре, но она все еще была очень далеко. Ее лицо белело в сгущающейся темноте, словно взошедшая над горизонтом луна, а он все тянулся и тянулся к ней, пока ему не начало казаться, будто он, кувыркаясь, летит, проваливается куда-то в бездонный мрак…

В пропасть.

Или в пятидесятифутовый колодец.

Гости с другой стороны

Секретные дневники Сары Харрисон Ши

26 января 1908 г.

Сегодня утром я дождалась, пока Мартин выйдет из дома, и только потом бросилась к стенному шкафу и постучала в дверь, но ответа не было.

«Герти! — позвала я. — Это мама!..»

Тишина — и я нерешительно взялась за ручку шкафа, которая показалась мне холодной как лед.

Повернула.

Потянула на себя…

Дверь, скрипнув, приоткрылась, и я увидела, что внутри никого нет.

Герти ушла.

В отчаянии я сдвинула в сторону свои тускло-коричневые платья и клетчатые рубахи Мартина, уронила на пол стопку постельного белья, но Герти не было. Больше того, в неверном утреннем свете, проникавшем в шкаф сквозь открытую дверцу, я не видела никаких признаков того, что она здесь была.

Неужели мне это приснилось?

Нет, не может быть!

Но шкаф выглядел таким пустым…

«Герти! — крикнула я. — Где ты?! Куда ты подевалась?».

Нет ответа.

Я обыскала дом и двор, заглянула в хлев и в курятник, и даже доковыляла до леса, но так и не обнаружила никаких следов Герти. Ничего удивительного, утешала я себя. Моя девочка всегда умела прятаться; порой она забиралась в такие узкие щелки, куда не втиснулась бы и намыленная мышь, а значит, она может быть где угодно.

Потом мне пришло в голову, что Герти решила сыграть со мной в прятки, которые всегда были ее любимой игрой, и я продолжила поиски, заглядывая под кровати и столы, открывая дверцы шкафов и чуланов. Все это время я громко разговаривала с ней, а сама ждала, что Герти вот-вот выскочит мне навстречу из какого-нибудь укромного местечка, и мы с ней славно посмеемся над тем, какая я была глупая, что не догадалась заглянуть именно туда, где она спряталась на этот раз.

Время близилось к полудню, но я не сдавалась. Я как раз выгружала одежду из шкафа в прихожей, когда приехала Амелия.

«Здравствуй, тетя Сара, — сказала она, целуя меня в щеку, и покосилась на сваленную в кучу одежду и обувь. — Как я рада, что ты уже встаешь. А это что? Неужели ты затеяла уборку?»

«Нет. Просто я потеряла… одну важную вещь, — солгала я. — На обычном месте ее нет, вот я и решила проверить карманы наших курток».

«Иногда важные вещи находятся сами — стоит только перестать их искать, — заметила Амелия, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — Разве ты не знаешь, что подобное случается достаточно часто?»

«Быть может, ты и права», — согласилась я.

«А раз так, давай я помогу тебе убрать эти вещи обратно, и мы с тобой поедем ко мне на ланчеон. Я приготовила тебе сюрприз. Это нечто совершенно удивительное!.. Я уверена — ты будешь довольна».

«Ну, не знаю… — проговорила я задумчиво. — Что если Герти вернется, пока меня не будет?»

Если мои слова и показались Амелии странными, она никак этого не показала.

«Но ведь нас не будет всего пару часов, — заметила она. — Мне кажется, тебе было бы полезно немного развеяться. И дядя Мартин тоже так считает… — Она немного понизила голос, хотя в доме мы были одни. — Только ты ничего не говори ему насчет сюрприза, а то он на меня рассердится».

Поездка в город и в самом деле доставила мне удовольствие. Солнце светило почти по-весеннему ярко, к тому же у Амелии был новенький экипаж с мягкими сиденьями из красной кожи. Племянница усадила меня назад, убедилась, что я застегнула все пуговицы на куртке, и, вдобавок, укутала меня теплым шерстяным одеялом, словно я была тяжело больной и совершенно беспомощной. Сама она села на козлы и взяла в руки вожжи. По пути Амелия без умолку болтала обо всяких пустяках и пересказывала городские сплетни, но я ее почти не слушала. Вместо этого я пристально смотрела на тянувшийся по обеим сторонам дороги лес, надеясь заметить под деревьями следы моей маленькой Герти или уловить движение в чаще.

«…Ты меня слушаешь, тетя?»

«Да, конечно, — солгала я. — Потрясающе интересная история!»

Обернувшись, Амелия странно посмотрела на меня, и я подумала, что впредь мне придется притворяться более убедительно.

Амелия вышла замуж за Теда Ларкина прошлой весной. Тед был сыном владельца единственной в округе паровой лесопилки и принадлежал к одной из самых богатых семей города. Теперь Амелия и Тед жили в большом викторианском особняке в конце Мэйн-стрит и, кажется, жили дружно, хотя, возможно, все дело было в том, что Тед часто отлучался по делам, предоставляя жене развлекаться так, как ей больше нравилось.

Когда мы подъехали, нас уже ждали другие гостьи — четыре хорошо одетых дамы в кружевных платьях и украшенных перьями шляпках. Я сразу поняла, что они очень богаты, хотя и видела их впервые в жизни. Держались они, однако, настолько приветливо и доброжелательно, что я даже слегка растерялась. Амелия представила меня, потом назвала имена дам: мисс Кнапп и миссис Кобб были из Монпелье, а миссис Джиллспи приехала из Барре. Четвертую леди — совсем пожилую, с желтым высохшим лицом и крючковатым носом — звали миссис Уиллард, и она была из Берлингтона.

«Мы очень рады познакомиться с вами, миссис Ши. Амелия так много о вас рассказывала!» — щебетали дамы, пока мы шли через роскошно обставленную гостиную в столовую, где был накрыт ланчеон: на застеленном накрахмаленной скатертью столе, на серебряных и фарфоровых блюдах лежали горы крошечных треугольных бутербродиков, стояли хрустальные салатницы с маринованными деликатесами и высокие бокалы с какой-то прозрачной желтоватой жидкостью, к поверхности которой поднимались тонкие цепочки перламутровых пузырьков. Как и в гостиной, на стенах столовой висели огромные картины в позолоченных рамах, а обои были очень красивого темно-синего цвета с узором из мелких золотых цветов.