Ведьма - Камилла Лэкберг

Фарид рядом с ним тяжело вздохнул.

– Идти зигзагом. – Билл снова замахал руками, показывая, что имеет в виду. – You turn the boat and you turn it again, back and forth^[33]. Это называется «лавировать».

Он снова указал на маленькую яхту.

– Сегодня я хотел, чтобы вы вышли со мной по одному и посмотрели, как я управляю парусами, – небольшой круг, просто чтобы почувствовать, что это такое.

Он указал на яхты, лежавшие чуть в стороне. Когда они собрались утром, Билл сказал, что они называются «Лазер». Суденышки казались неправдоподобно маленькими.

Билл улыбнулся Кариму.

– Пусть Карим начнет, а потом ты, Ибрагим. А остальные могут пока посмотреть список терминов, о которых я говорил. Мне удалось найти их в Интернете на английском, начнем с этого. По ходу дела выучите их по-шведски. О'кей?

Остальные кивали, но Карим с Ибрагимом в ужасе переглянулись. Кариму вспомнилась дорога из Стамбула в Самос. Морская болезнь. Высокие волны. Судно, шедшее впереди, которое перевернулось у них на глазах. Крики людей. Утопленники.

– У меня есть спасательный жилет, – радостно произнес Билл, не подозревая о шторме, бушующем в душе Карима.

Тот натянул жилет, так мало похожий на тот, что он купил за огромные деньги перед той поездкой через море.

В затылке снова закололо. Трое подростков по-прежнему разглядывали их. Девчонка хихикала. Кариму не понравился взгляд светловолосого парня. Он подавил в себе желание сказать об этом другим – они и без того нервничают.

– Ну вот, – сказал Билл. – Теперь только проверим, хорошо ли затянуты жилеты, – и можно выходить в море!

Он затянул на Кариме ремни и одобрительно кивнул. Потом взглянул на что-то у него за спиной и рассмеялся.

– Поглядите-ка, молодежь пришла нас поддержать! – Махнул подросткам рукой. – Идите же сюда!

Трое слезли со скалы и направились к ним. Чем ближе они подходили, тем больше у Карима бегали по телу мурашки от взгляда светловолосого.

– Это мой сын Нильс, – сказал Билл, положив руку на плечо светловолосому. – А это его друзья Вендела и Бассе.

Те, кого представили как друзей сына, протянули руки для приветствия, но Нильс лишь молча уставился на них.

– И ты тоже поздоровайся, – сказал Билл, подталкивая сына.

Карим протянул руку. После нескольких долгих секунд Нильс вытащил руку из кармана брюк и взял руку Карима. Ладонь у парня была ледяная. Но взгляд казался еще холоднее. Внезапно море показалось ему теплым и желанным местом.

* * *

Хелена закусила изнутри щеку, как делала всегда, когда надо было сосредоточиться. Она стояла на маленькой табуретке – одно неверное движение, и упадет. Вряд ли сильно ударится, зато помешает Джеймсу, который сидит, погруженный в газету.

Она поворачивала банки и коробки, стоявшие на верхней полке в шкафу, так, чтобы те располагались этикетками вперед. Взгляд Джеймса жег ей спину. Недовольный вздох, когда он открыл шкаф, – и вот уже все внутри у нее сжалось. Теперь, когда она все быстро исправила, ей удастся избежать наказания.

Жить с Джеймсом она научилась. Его постоянный контроль. Перепады настроения. У нее просто не было альтернативы, Хелена знала об этом. В первые годы она так боялась… Но потом у нее родился Сэм. Тогда она перестала бояться за себя и стала бояться за него. Большинство матерей опасались того момента, когда их дети уедут из родного дома. Она же считала секунды до того дня, когда он будет свободен. Будет в безопасности.

– Теперь все хорошо? – спросила Хелена, поворачиваясь к обеденному столу.

Вся посуда после завтрака была давно убрана, посудомоечная машина работала с тихим гудением, все поверхности сияли чистотой.

– Сгодится, – проговорил Джеймс, не отрываясь от газеты.

Он начал пользоваться очками для чтения. Почему-то ее это удивило. Оказывается, у него тоже есть свои слабости. Он всегда стремился к безупречности во всем. Для себя и ближайшего окружения. Именно поэтому Хелена так волновалась за Сэма. В ее глазах сын был совершенством. Но уже с самого раннего возраста он стал большим разочарованием для отца. Чувствительный, осторожный и боязливый, предпочитал спокойные игры, лазил невысоко, бегал небыстро, не любил бороться с другими мальчиками, а предпочитал часами сидеть в своей комнате с игрушками, создавая фантастические миры. Став старше, полюбил все разбирать и снова собирать. Старые радиоприемники и магнитофоны, старый телевизор, найденный в гараже, – все, что можно было разобрать, он разбирал и собирал заново. Как ни странно, Джеймс не возражал против этого его увлечения. Несмотря на всю свою педантичность и страсть к порядку, он оставил в гараже уголок для Сэма, где тот мог заниматься своими делами. По крайней мере, такой интерес он понимал.

– Что еще ты хотел бы, чтобы я сегодня сделала? – спросила Хелена, слезая с табуретки.

Она поставила ее на место, у короткой стороны кухонного островка, на одной линии с другой табуреткой, на расстоянии десяти сантиметров, чтобы они стояли строго симметрично.

– В прачечной лежало грязное белье. И мои брюки поглажены очень небрежно – это тебе придется переделать.

– Хорошо, – сказала Хелена и склонила голову.

Пожалуй, она заодно и все рубашки перегладит. Так будет надежнее.

– Я собираюсь за покупками. У тебя есть пожелания – помимо обычного?

Джеймс перевернул страницу в газете. В руках у него была газета «Бухюсленинген» – значит, ему еще осталось прочесть «ДН» и «Свенска дагбладет». Он всегда читал их в определенном порядке. Сперва «Бухюсленинген», потом «ДН», потом третью.

– Нет, только то, что обычно. – Теперь муж поднял глаза. – А где Сэм?

– Взял велосипед и поехал в поселок. Встретиться с другом.

– Что это за друг? – Джеймс взглянул на нее поверх очков для чтения.

Хелена заколебалась.

– Ее зовут Джесси.

– Ах, ее… Стало быть, это девушка? А кто ее родители?

Он опустил газету на колени, в глазах сверкнули искорки. Хелена глубоко вздохнула.

– Мне он ничего не говорил, но я слышала, что его видели с дочерью Марии.

Джеймс несколько раз вдохнул.

– Ты считаешь, что это уместно?

– Если ты хочешь, чтобы я сказала ему, чтобы он с ней не встречался, то я это сделаю. Или поговори с ним сам.

Хелена не могла оторвать глаз от носков тапочек. Живот снова свело. Так много всего всколыхнулось – такого, что должно было бы оставаться в далеком прошлом…

Джеймс снова взялся за газету.

– Нет, оставим всё как есть. Пока.