День всех пропавших - Дот Хатчисон

Она смотрит на меня странно, но берет в руки пачку снимков. Я тем временем тянусь за планшетом.

– Что я должна… Ого.

– Я права?

– Ого.

– Что там? – хочет знать Брэн.

Мерседес заглядывает через плечо Касс, хмурится и указывает на край одной из фотографий.

– Кто это?

– Это… – Брэн морщит лоб, задумавшись. – Мистер Дэвис? Точно, мистер Дэвис. Живет через пару улиц, кажется.

– Здесь, на фотографиях, есть его дети?

– Нет, его родные умерли.

– Каким образом?

– Не знаю, – медленно произносит Брэн, переводя взгляд с нас на фото и обратно. – Это случилось до того, как он переехал сюда.

Показываю всем планшет, на экране которого – одна из пятничных фотографий.

– Мне померещилось или?..

Все разглядывают мужчину на экране.

– Трудно сказать, – в конце концов подает голос Касс. – Фотография с праздника такая маленькая…

– В пятницу он раздавал листовки. Записался добровольцем. Мы останавливались поговорить с ним по пути в школу.

– Он нервничал, – бормочет Брэн. – Посмотрел на тебя и вздрогнул.

Просматриваю остальные фотографии со дня рождения в поисках тех, где мистер Дэвис виден наиболее четко. Наконец находится одна, на которой он стоит у гриля. Дэвис наблюдает за пихающими друг друга в бок детьми, которые сидят за уставленным угощениями столом для пикника. Мужчина выглядит грустным – примерно как бассет: собаки этой породы всегда кажутся грустными, даже когда точно знаешь, что они счастливы. Грусть проявляется неуловимо – в уголках глаз, в морщинах. Дэвис опрятно одет: широкие брюки и расстегнутая легкая ветровка поверх тенниски. Светло-каштановые волосы аккуратно подстрижены. Сам по себе он ничем не выделяется.

– На многих фотографиях этот Дэвис наблюдает за Фейт, – замечает Мерседес, просматривая отложенные снимки. – Сначала я подумала, что, может быть, он смотрит на именинницу, но на самом деле взгляд направлен на Фейт. Посмотрите сюда: Стэнзи с другого края фотографии, а он уставился на Фейт.

– Марк Дэвис, – объявляет Касс. Не заметила, когда она успела достать планшет, но он уже у нее в руках, и она просматривает свои записи. – Я разговаривала с ним, кажется, через пару часов после тебя. Взгляните.

Она демонстрирует всем сделанное в тот день фото: да, тот самый мужчина. Конечно, он постарел – настолько, что при других обстоятельствах я не узнала бы его по старым снимкам. Однако глаза… Глаза узнаются сразу.

– В прошлом году Марк Дэвис арендовал жилье на соседней улице, в паре участков от Мерсеров. Работает дома, так что мы расспрашивали его дольше обычного – хотели выяснить, не видел ли ничего подозрительного.

– Чем занимается?

– Служба технической поддержки. По воскресеньям после полудня подрабатывает репетитором.

– Математики, – внезапно добавляет Брэн. – Он давал уроки математики всем желающим детям. Мэнни занимался у него, потому что испытывал трудности с алгеброй.

Появляются Гала и Ивонн – обе стараются удержать в равновесии подносы с напитками.

– Доброе утро, прекрасные дамы. Не будете так добры рассказать нам все, что знаете о Марке Дэвисе? – выпаливает Мерседес.

Ивонн приподнимает бровь, а вот Гала вручает свой поднос Мерседес и падает на стул перед мониторами.

– Знаешь, весьма распространенные имя и фамилия.

– Он арендует жилье рядом с домом Бруклин – на соседней улице.

Ивонн раздает напитки. Поверх кружки Брэна лежит пирожное.

Касс смотрит на пирожное, потом на Ивонн. На пирожное и опять на Ивонн.

– У Брэна выдалась скверная неделя, – с вызовом поясняет технический аналитик.

– Согласно данным департамента транспорта, Дэвис переехал туда в январе, – сообщает Гала. Судя по голосу, она отвлечена: взгляд бегает по экрану и от экрана к окружающим – фильтрует информацию. – Зарегистрирован перевод автомобиля «Субару Импреза» из… О! Из Мэдисона, Висконсин.

– Адрес?

– В пяти домах от Кендалл Браун.

Касс протискивается между мной и Мерседес и высовывает голову из двери:

– Уоттс! Мне нужно бросить тебе протеиновый батончик, а его нет!

– Кирни, ты слишком давно не заходила к нам, – отвечает Джонсон. – Это Уоттс бросает всем протеин. Мы, по идее, должны ловить его, прежде чем батончик угодит в лицо.

Стоящая рядом с Виком и Ианом возле кабинета Хановериана Уоттс игнорирует слова Джонсон и оглядывает нас.

– Как раз собиралась к вам зайти.

– Ну тогда пойдем. И захвати с собой этих двоих.

Брови Уоттс, кажется, вот-вот исчезнут в волосах. Тем не менее она немедленно направляется к нам.

Гала ерзает на стуле.

Как только все трое оказываются в конференц-зале, Мерседес снова поворачивается к девочке-яблоку:

– Давай.

– Марк Кристофер Дэвис, – немедленно начинает она. – Шестьдесят девять лет, живых близких родственников не имеется. Родители умерли, когда он был маленьким. Его передавали друг другу дальние родственники. Начал учиться в колледже, однако бросил в первом семестре и подал заявление о вступлении в брак. Через семь месяцев получил свидетельство о рождении девочки Лизы. Согласно свидетельству о смерти, Лизы не стало вскоре после того, как ей исполнилось десять. Тридцатое октября.

– Причина смерти?

– Лейкемия.

– Можешь найти фотографию?

– Да, – мгновенно откликается Гала. – Включите телевизор.

Брэн, оказавшийся ближе всех, тянется к телеэкрану. Как только экран включается, Гала проецирует на него черно-белое фото – видимо, из газеты.

У маленькой Лизы Дэвис кудрявые белокурые волосы, светлые глаза и застенчивая щербатая улыбка. Плечи сгорблены, приподняты к ушам, как будто ей вовсе не хотелось фотографироваться, а взгляд направлен чуть в сторону от объектива. Возможно, рядом с фотографом стоял родитель?

– Диагноз поставили, когда ей было восемь, – продолжает Гала и демонстрирует еще один снимок. Это скан газетной статьи: «Местной девочке поставили диагноз “рак”: желаем Лизе Дэвис выздоровления».

– Ох, черт побери… – Я опускаюсь на стул, пялясь на экран.

– Элиза?

– Два года. Вот дерьмо…

– Элиза…

– О! – Мерседес прикрывает рот рукой. – Срок два года. Дэвис пытается найти замену Лизе. Ей было восемь, когда ей поставили диагноз, так что он похищает восьмилетних девочек, похожих внешне.

– В таком случае почему ему просто не удочерить девочку вроде Лизы? – спрашивает Ивонн. – Если у него появится новая дочь…