День всех пропавших - Дот Хатчисон

– Стерлинг!

Подскакиваю, оборачиваюсь и вижу стоящую в дверях Уоттс.

– Да?

– У тебя в сумке есть щипцы для завивки волос?

– М-м-м… Нет.

Она корчит гримасу, затем заглядывает в офисы:

– У кого-нибудь найдутся щипцы для завивки для Стерлинг?

Кто-то отвечает утвердительно.

– М-м-м… Уоттс?..

– У всех девочек, включая Лизу, были кудри, – спокойно отвечает агент Уоттс. – Если хотим выбить почву у преступника из-под ног, давайте тщательно подойдем к делу. Стерлинг, теперь ты нежная и мягкая. С вьющимися волосами.

– Поняла.

Брэн в кабинете Вика за закрытыми дверями. Иан с ним. Не знаю, набирается ли он сейчас духу поговорить с родителями, или говорит с родителями, или приходит в себя после разговора с родителями. А возможно, пока не дошел до этой стадии и все еще беседует с Ианом. Не стану задавать вопросы, пока Брэн сам не откроет дверь.

– Прия уже едет, – сообщает Мерседес, когда я достаю из-под стола сумку. – У нее блузка и джемпер для тебя: поможет создать «мягкий» образ.

– Я все равно должна походить на агента.

– Ты и будешь: Прия позаимствовала образ у агента Дерн.

Мерседес протягивает мне бог знает чьи щипцы для завивки.

Поправляю перекинутый через плечо ремень, регулируя вес сумки, и сую щипцы в один из боковых карманов.

– Когда Прия успела познакомиться с Драконихой?

– На вечеринке в честь восстановления в должности три года назад.

– Точно… Она сказала, какого цвета должен быть верх?

– Гале удалось отыскать три фото Лизы, и на двух из трех девочка одета в розовое.

Что ж, мой макияж как раз сочетается с розовым. В туалете ставлю сумку на тумбочку и начинаю рыться в поисках запасной расчески и заколки, а также косметички. Полностью смывать макияж и тут же наносить заново – странное ощущение. Но «нежная и мягкая» – совсем другой стиль, нежели «серьезный профессионал»: пытаться соответствовать одновременно и тому и другому нелегко.

К счастью, идеальной завивки не требуется – просто кудри должны выглядеть естественно. Волосам необязательно быть собранными в гладкую, аккуратно уложенную или тщательно растрепанную прическу. Никогда в жизни не делала завивку так быстро. Когда возвращаюсь в офис, вижу Прию с бейджиком посетителя ФБР на воротнике. Она с широко распахнутыми глазами взирает на кипучую деятельность вокруг.

– Вот все твое, – Прия протягивает большую сумку с логотипом «Сефоры»^[75]. – Не знала точно, что именно нужно, так что похватала все, что, как мне показалось, может пригодиться.

Быстро перебираю блузки.

– Эта подходит идеально. Спасибо.

– Удачи.

Прия бросает взгляд на окно кабинета Вика – должно быть, кто-то сказал ей, что Брэн там, – а затем уходит с этажа.

Вытаскиваю одну из блузок – цвета спелой ягоды, все же ближе к розовому, чем к фиолетовому, – и джемпер с рукавами три четверти. Рукава блузки длиннее, чем у джемпера, и я закатываю их, чтобы скрыть это. Получается довольно модно, несмотря на бинты. Щипцы оставляю на столе, чтобы владелица могла их забрать.

Иан теперь сидит за столом Эддисона и молча смотрит по сторонам. Его глаза не такие круглые, как у Прии: детектив и прежде видел подготовку полномасштабных операций – правда, там действовали люди в форме, а не в деловых костюмах.

Подхожу и прислоняюсь к краю стола.

– Вы в порядке?

– Элиза, из всех возможных вопросов ты задала именно тот, на который я сейчас не могу ответить.

– Справедливое замечание.

Иан смотрит на выглядывающий из-под рукава край бинта и вздыхает.

– Как рука?

– Становится лучше.

– Я давным-давно не видел мальчика таким расстроенным.

– И как вы раньше справлялись с этой проблемой?

– Отводил его на стадион и заставлял пару часов бегать по лестнице вверх-вниз.

На моем лице невольно расплывается ухмылка. Теперь понятно, где Брэн пристрастился бегать на стадионах.

– Чем вы занимались вчера?

– Собирался заставить Брэна найти подходящий стадион, однако, по-видимому, ему больше нельзя там бегать.

– Нельзя: его врач совсем не обрадовался, когда Брэн попытался и дальше заниматься бегом. Последствия попавшей три года назад в колено пули.

– Поэтому я заставил его бегать кругами по полям былых сражений.

Ничего себе. Однажды я бегала по одному из бывших полей боя время Гражданской войны вместе с Брэном и Мерседес. Это и один-то раз непросто – но нарезать круги?..

– Элиза, не будь слишком снисходительна. Да, мы оба знаем, что он не хотел тебе вреда. Может, ты и простила Брэна, но не преуменьшай последствия.

– Я постараюсь, Иан. Обещаю.

– Хорошо.

– Первые ордера одобрены! – кричит Уоттс. Все немедленно подбегают узнать подробности, кроме девушки, которая беседует по телефону с районной центральной судмедэкспертизой: она с застенчивым видом поднимает руки в извиняющемся жесте.

– Рамирес, Кирни, Стерлинг, идем.

Вик бросает на Уоттс косой взгляд. Он тоже должен выйти в поле – во всяком случае, в этом расследовании точно. Он даже уже спрашивал разрешения.

– Извини, Вик, – судя по виду Уоттс, она не испытывает никакого сожаления, – однако как только мы найдем Бруклин или по поведению Дэвиса станет ясно, что девочки похоронены где-то еще, придется носиться по другим адресам, препираться насчет доступа с местными отделениями ФБР, искать девочек и каким-то чудом держать все это более-менее в секрете. У тебя есть соответствующие полномочия и опыт.

Хановериан обдумывает ее слова и кивает. Он согласен с доводами, хотя вид у него далеко не счастливый.

– Взгляни на ситуацию с другой стороны, Вик: у тебя есть Ивонн, она подготовит необходимые материалы. Поехали!

– Встретимся у машин. – Я протягиваю Рамирес свой планшет.

Она бросает взгляд на по-прежнему закрытую дверь кабинета Вика и целует меня в щеку.

Жалюзи завешены, так что стучусь: тихо – на тот случай, если Эддисон все еще говорит по телефону.

– Это Элиза.

Дверь распахивается, на пороге изможденного вида Брэн.

– Я еще не звонил, – говорит он грубым, напряженным голосом.

– Мы собираемся выезжать.

Игнорируя тот факт, что мы на виду у всех обитателей сумасшедшего дома, которым сейчас является конференц-зал, Брэн обнимает меня и целует в висок.