Фабрика кроликов - Маршалл Кэрп

– Вы же на этом не успокоились? – полуутвердительно спросил Хьюго.

Дайана прикрыла рот ладонью. Улыбку ей удалось спрятать, но глаза-то она никуда не дела. Глаза Дайаны сияли от радости.

– Сначала я ужасно расстроился. Не мог я допустить, чтобы сумасшедшему Донни убийство сошло с рук. Я принялся думать и наконец придумал. Идея была, прямо скажу, неординарная. Раз нельзя доказать виновность Донни, решил я, надо заставить его самого признаться.

– Здорово! Но каким образом?

– Я ведь знал, что Донни сумасшедший. На его сумасшествие я и сделал ставку. План мой назывался «Месть цветов». Я пошел в питомник и купил несколько ящиков цветочной рассады. В магазине канцтоваров купил писчую бумагу с изображениями разных цветов. На следующее утро, когда Донни вышел из дому, прямо на развороченной клумбе он увидел свежепосаженные маргаритки. А рядом лежала записка.

– Что было в записке?

– Всему свое время. Не порть мне историю. Я следил за Донни из окна. Я видел ужас в его глазах. Донни выдрал маргаритки, а записку сунул в карман, бросился к своей машине и рванул на работу. На следующее утро его ждали на клумбе свежие цветы – фиалки – и новая записка.

– Круто.

– Каждую ночь я сажал новые цветы и оставлял новую записку. Я знал, Донни следит из окна, но ночи как раз стояли темные и я проползал на животе незамеченным. На седьмое утро Донни увидел на клумбе розы, любимые цветы миссис Ховзепиан. И тут уж не поехал на работу и не стал топтать цветы – он сел на землю и заплакал. А потом вернулся в дом. Через десять минут я услышал вой сирен. Еще через минуту полицейские молотили в дверь Донни. Он вышел с поднятыми руками и все повторял: «Что я наделал, что я наделал?» Донни сам позвонил в полицию и сознался в убийстве. Дело закрыли. Мое первое дело.

Хьюго был в восторге.

– Донни сознался благодаря вам!

– То же самое сказали детективы, – скромно подтвердил я.

– А что было в записках?

– Всегда одно и то же: «Донни, ты плохой мальчик. Мы знаем, что ты сделал. Сознайся, или тебе не поздоровится». Каждая записка была подписана новым женским именем – Маргарита, Виола, Петуния, Лилия, Гортензия, Камилла. Последней шла Роза.

– Это же все названия цветов! Настоящая «Месть цветов»! Здорово!

– Шеф полиции думал иначе. Он долго проводил со мной… хм… разъяснительную работу на тему «Как далеко может зайти полицейский в своих подозрениях и до чего довести подозреваемого». Шеф полиции сказал, что я зашел слишком далеко, но поскольку я не полицейский и вообще несовершеннолетний, ничего противозаконного в моих действиях нет. Затем он пригласил моих родителей к себе в кабинет на частную церемонию вручения мне медали за геройский поступок. Еще мне вручили письмо-рекомендацию в полицейскую академию Лос-Анджелеса – на случай, если я захочу стать детективом. С того дня я думать забыл о карьере каскадера.

– Хочешь, чтобы детектив Ломакс отвез тебя в палату? – спросила Дайана.

– Хочу, – отвечал Хьюго. – А вы правда еще придете?

– Даже не сомневайся. Наконец-то я нашел человека, который с удовольствием слушает старого зануду. Я тебе еще надоем.

– Спасибо вам, детектив Ломакс!

– Можешь называть меня просто «Майк».

– Давайте лучше я буду называть вас «детектив Ломакс».

– Ладно. А чем тебе «Майк»-то не нравится?

– Просто у меня есть дядя Майк. И одноклассник Майк Джекман. Да и медбрата зовут Майк. Таким образом, у меня целых трое знакомых, которых я могу называть «Майк». А вот иметь друга по имени детектив Ломакс – это действительно круто.

– Не круче, чем иметь друга по имени Хьюго Корднер. – Я протянул руку, и Хьюго крепко ее пожал. – Полегче! – застонал я, потирая ладонь и кривясь, будто от боли. Затем я обратился к Дайане: – Этого молодого человека пора зачислить в бейсбольную команду полиции Лос-Анджелеса. Он мне руку чуть не сломал.

Я покатил коляску Хьюго из игровой. Дайана еле сдерживала смех.

– Ну, теперь держись! – И я погнал по коридору, словно по улицам Лос-Анджелеса.

Хьюго имитировал полицейскую сирену и хлопал в ладоши. От его смеха сотрясались стены.

На наши крики в коридор высыпали все медсестры, врачи, пациенты и их родители. Нас провожали улыбками и аплодисментами. Столь неординарные события не остаются незамеченными в детских онкологических отделениях.

Дайана послала мне воздушный поцелуй. Уже давным-давно на душе у меня не было так славно.