Изгнание - Чарльз Паллисер

Евфимия сказала:

– Из-за этого он совершил самоубийство?

– Не знаю, намеренно он умер или случайно. Но декан нашел мое письмо рядом с ним.

Евфимия спросила:

– И что было там такого предосудительного, что тебя отчислили из колледжа?

Я сказал, что такие письма обычно пишутся, если ты очень зол на человека. Полагаю, тут я не покривил душой.

* * *

Мама легла спать рано, и, оказавшись наедине с Эффи, я сказал:

– Спросив меня про Кембридж, ты нарушила обещание, поэтому я тоже не связан обещанием и на бал не пойду.

Очень спокойно она произнесла:

– Ричард, прошу тебя сделать это не для моего удовольствия, но ради мамы. Она всем сердцем желает, чтобы я там была, хочет вспомнить свою молодость, пока еще может.

– Она совсем не хочет на бал. Ты ее вынуждаешь.

Сестра ответила:

– Как плохо ты знаешь маму. Думаешь только о себе. Полагаю, ты уверен, что ее постоянный кашель связан лишь с зимним холодом?

– Что ты имеешь в виду? – потребовал я ответа.

– Дать маме возможность увидеть меня на балу – вот то немногое, что мы с тобой еще можем сделать для нее.

– Не знаю, что ты подразумеваешь, но я принял решение. Я не иду на бал.

Половина первого ночи

Удивительно, когда мама и Эффи ушли, я почти до одиннадцати часов читал у тлеющего камина и уже собрался идти спать, как заметил, что Бетси несет наверх кувшин горячей воды, и вспомнил, что Эффи попросила ее приготовить ванну. Поэтому я был удивлен, когда спустя минут пять Бетси постучала в мою дверь и сказала, что сестра хочет немедленно увидеться со мной.

Я постучал в дверь Эффи и услышал, как она пригласила меня войти. Поначалу я подумал, что она приняла меня за Бетси, потому что, хотя в комнате было темно и единственным источником был огонь в камине, я увидел, что жестяная ванна стоит перед огнем, а в ней сидит Эффи. Я стал отступать, закрывая дверь, но она позвала:

– Не стесняйся, Ричард. Входи.

Я старался не поднимать глаз, и сестра велела мне сесть на застланный ко сну диван, стоявший рядом. Дверь во внутреннюю комнату была открыта, и я увидел там большую кровать. В комнате было очень тепло, в камине пылал огонь, а воздух был наполнен каким-то очень экзотическим ароматом – розовое масло, сандал? От запаха у меня помутилось в голове. Когда мы разговаривали, я поднял взгляд и увидел силуэт сестры на фоне огня. Мне немного была видна ее грудь, и я почти не обращал внимания на то, что Эффи говорила. Заметив смущение, она засмеялась и сказала:

– Ты же мой брат, Ричард. И здесь совсем темно, все пристойно.

Я поднял глаза, а она плеснула водой себе на шею и грудь, заговорив о бале и о том, как они с мамой предвкушают это событие и как сильно ранит маму, если мы не пойдем на бал. Не помню, что она говорила, но я сдался и сказал, что не предполагал, что мой отказ будет воспринят серьезно.

Я ушел и вернулся сюда.

[Это следующее из анонимных писем по этому делу, и оно снова адресовано миссис Куэнс. Прим. ЧП.]

Этот праклитущий думает што если он плимяник герцога то может делать все што захочет. Он опозорил имя хорошей девушки. Он бросил Эфи и позволил захомутать себя такой девке как Мод каторая и десяти таких не стоит.

Я его ненавижу также как ты. Хотела бы ты увидеть как он умрет?

Он мою собственную девушку таскает туда где устроился на холме для траханья девок и ее он там трахает потому что она все еще его любит даже хотя он ее бросил. Бедняжка Эфи. Она слишкам доверчивая. Он ее опять пагубит.

Он не должен жить. Я воспользуюсь своим прекрасным острым ножиком. Воткну ему в брюхо и распотрошу кишки. Он их вытряхнет как корова свои лепешки а я буду смеятся.

От этого у шлюхи Мод витакер смит глаза повылазят. Так ей и надо. Она заставила этого маленького парнишку Парсифаля разбрехать вранье о невинаватом чилавеке. Он у меня поплачет за это. Удавлю его собствеными кишками.

Гарри Мучитиль