Вспомни меня - Эми Маклеллан

Я в шоке. Неужели я выдумала доктора Лукас? Целительные сеансы, разговоры по телефону, носовые платки в подарочной обертке на Рождество… Может ли все это быть бредом воспаленного разума? Наверное, мой мозг поврежден куда сильнее, чем я считала. Я отправляюсь в кровать и лежу там, растравляя себе душу, глядя на следы самолетов и рыдая самым жалким образом. Меня упекут в психушку или еще куда-нибудь. Я уже сама не уверена, что не убивала Джоанну. Неужели мужчина в маске – всего лишь творение моего больного мозга, который стремится оправдать то, что я сделала сама? Джоанна боялась меня; она так и не сняла засов с моей двери, и еще тот звонок в полицию… Ненавижу себя! Теперь это только вопрос времени – рано или поздно Нур вернется за мной. Не знаю, почему я до сих пор на свободе. Улики выглядят убийственно.

Снизу слышится стук в дверь, потом звяканье крышки на щели для почты. Я натягиваю на голову одеяло – мне все равно, кто там.

– Тетя Сара, это я!

Джеймс! Он, наверное, единственный, из-за кого я готова сейчас выбраться из постели. Трясущимися руками снимаю цепочку. Господи, пусть это правда будет он, а не какая-нибудь новая кошмарная галлюцинация!

Потянув на себя дверь, я оглядываю стоящего на пороге юношу с длинными темными волосами и выступающими скулами. Я уверена, что передо мной племянник – его голос я узнаю всегда. И эти обострившиеся от горя черты лица… Заключив пришедшего в объятия, я чувствую запах дешевого крема после бритья и сигарет. Не знала, что Джеймс курит, но сейчас не время для лекций о здоровье. Я просто рада, что он снова дома.

– Как хорошо, что ты здесь!

Высвободившись, тот как-то нерешительно топчется на пороге.

– Все нормально, – говорю я, проследив, куда он смотрит. – Здесь все отчистили. А вообще, мы можем пойти в гостиную, там ничего не было.

– Нет, – качает головой племянник. – Мне нужно увидеть своими глазами. Не знать еще хуже, представляешь себе всякие ужасы. Я должен посмотреть.

– Да, конечно.

Доктор Лукас – настоящая, из «Хилвуд-хаус», а не фантом, созданный моим мозгом, – назвала бы это катарсисом. Я поражена, каким взрослым и здравомыслящим стал Джеймс. Это лишний раз подтверждает, что нельзя судить о людях по отроческим годам. Взгляните хоть на меня – образцовый пример сексуального воздержания, в полном соответствии с заветами матери.

Я открываю дверь в кухню и вздрагиваю, увидев ее глазами Джеймса. Поскорее бросаюсь убирать грязные кружки, стираю крошки и следы масла со столешницы, прячу пустые бутылки за переполненным мусорным ведром. Джоанны нет меньше двух недель, а тут уже дикий бардак.

– Где?.. – спрашивает Джеймс.

Я молча показываю на бледное пятно. Он смотрит туда как загипнотизированный, с мертвенно-бледным лицом.

– Смерть была быстрой?

– Да. Столько крови… это не могло продлиться долго.

Джеймс, с закушенной губой и глубоко засунутыми в карманы руками, мрачно кивает, не отрывая глаз от пола.

– Я должен был увидеть.

– Понимаю.

Я слегка касаюсь его руки, и племянник вздрагивает. Боится меня или просто нервы? Он еще очень молод, это слишком для него. К тому же, судя по виду, он неделю не спал как следует.

– Хочешь чего-нибудь? Чай, кофе или что покрепче?

Он качает головой. Я изо всех сил пытаюсь придумать, чем бы его соблазнить. Джеймс никогда не любил горячих напитков, предпочитая вредную сладкую газировку вроде фанты или спрайта. Надо было купить несколько банок в супермаркете. Почему я не подготовилась заранее, не припасла чего-нибудь, что племяннику по вкусу? Джоанна всегда внимательно относилась к таким мелочам. «Ты думаешь только о себе, никто за пределами твоего маленького мирка тебя не интересует», – говорила мне мать. Сестра тоже, если злилась на меня по-настоящему. Так ли? В любом случае теперь на первом месте должен быть Джеймс. Он едва-едва стал взрослым, ему тяжело справиться самостоятельно.

– Не хочешь заглянуть в ее комнату, взять что-нибудь на память?

Он бросает на меня резкий взгляд. Наверное, прозвучало так, будто я уже все тут захапала, а ему предлагаю крохи с барского стола. На самом деле я всего лишь хотела предложить какое-то утешение, которое сама нахожу в том, чтобы одеваться в платья сестры, прикасаться к чему-то, что ей принадлежало, ощущать ее запах.

– Может быть, в другой раз. Я пока не готов перебирать мамины вещи. – В словах племянника слышится укор. Он понял, что на мне ее одежда? – Так и кажется, что она вот-вот войдет сюда.

Его голос дрожит. Мне хочется снова обнять мальчика, развеять все его горести и заботы. Как было просто с маленьким – пластырь с любимым персонажем, поцелуй в лоб, конфетка, вот бо-бо и прошло. Однако теперь я чувствую в племяннике какую-то хрупкость, ледяную стену, которую он воздвиг, чтобы защититься от ужаса происходящего. Или от меня? Может быть, меня он тоже боится? Может быть, подозревает?

– Я постоянно говорю с ней, – пытаюсь я найти что-то, что нас связывает. – Мне не хватает даже ее ворчания, чтобы я разгрузила посудомойку.

Джеймс вымученно улыбается. Он такой худой, что меня так и тянет его накормить.

– Не хочешь перекусить? Можно заказать еду на дом.

Он качает головой:

– Нет, спасибо. Вообще-то мне пора.

Уже? Я надеялась, что он наконец-то вернулся насовсем.

– Остался бы, нам столько всего надо обсудить. Похороны. Твои планы на будущее. Я могла бы позаботиться о тебе, помочь как-то определиться в жизни.

Я говорю и говорю, как будто слова могут привязать его ко мне. Однако он только ожесточенно качает головой.

– Нет-нет. Я пока не могу, это слишком для меня. Я должен был увидеть своими глазами, но сейчас мне надо идти. – Джеймс смотрит на меня с болезненной улыбкой. – В следующий раз все будет лучше, обещаю. Сейчас мне надо было решить хотя бы одну проблему для начала.

Храбрый мальчик. Я смаргиваю слезы и слабо улыбаюсь в ответ.

– Верю, ты скоро вернешься. Или мне приехать к тебе?

Он поднимает брови, зная, как для меня это непросто.

– Было бы здорово, тетя Сара. Погуляли бы вдоль реки… или поехали в холмы. Мне кажется, там я бы мог дышать свободно, думать о маме…

– Я с удовольствием. Давай так и сделаем.

Может быть, это как раз то, что нужно.

– Тогда я позвоню, – говорит Джеймс.

Я киваю, боясь ответить вслух.