Священная ложь - Стефани Оукс

– Вы вернулись, – говорю я, снова увидев доктора Уилсона в коридоре.

Думала, он опять пропадет на целую вечность.

– Пока да. Хотя и ненадолго – через пару дней уезжаю.

– У меня скоро комиссия, – напоминаю я. – В конце недели, когда день рождения.

Доктор Уилсон кивает.

– Вы придете?

Он молчит. И вместо ответа спрашивает:

– Что читаешь?

Я опускаю глаза к библиотечной книжке у меня на коленях и сдвигаю руку, чтобы показать название, написанное на фоне закрученной в спираль галактики.

– Про космос, – говорю.

– Интересно?

– Да. Я многое узнала.

– Расскажи что-нибудь, – просит он.

– Вам?

– А кому еще? – Доктор Уилсон хмыкает. – Расскажи самое интересное, что ты узнала. Самый потрясающий факт во Вселенной.

Сперва я молчу. Щеки заливает жаром, и я вдруг понимаю, что прежде никто не просил меня чему-то его научить. Я ведь ничего не умела. Ничегошеньки не знала.

– Бо́льшая часть энергии на Земле происходит от Солнца, – принимаюсь объяснять я. – Мы питаемся солнечной энергией. А знаете, что все живое на Земле, включая людей, возникло в результате звездного взрыва? Мы – осколки звезд, упавшие с неба.

– Ух ты, – говорит доктор Уилсон. – И правда здорово.

– Я вот часто теперь думаю… Джуд ведь ни о чем этом и понятия не имеет. Он, кстати, выжил. Только не спрашивайте, откуда мне известно. Он хочет, чтобы я нашла его там, в горах. Но ведь если я найду его и расскажу, он все равно не поймет. А я поняла. Почему?..

– Все люди думают по-разному. И факты воспринимают по-разному.

Я киваю.

– Пророк говорил, что звезды – это глаза Господа, и я, хоть и понимала, что это не так, все равно ему верила. Как такое получается? Вера не должна быть замешана на вранье – а по-другому почему-то не бывает…

– Ты много знала полгода назад? – спрашивает доктор Уилсон, и когда я качаю головой, продолжает: – Если объявится новый Пророк, теперь ты будешь готова. У тебя есть оружие.

Я выразительно поднимаю руки, однако доктор трясет головой.

– Я про другое оружие.

– Да, я прочитала пару книжек про звезды, но это еще ничего не решает. Я по-прежнему очень многого не знаю.

– Представляешь, что я слышал на днях? – говорит вдруг доктор Уилсон. – Включил в машине радио, и пришлось даже остановиться на обочине, чтобы дослушать. Оказывается, ученые уверены, что есть и другие вселенные. Бесконечное множество. И может быть, каждую секунду образуется новая. В каждой из этих вселенных есть мы, только мы делаем другой выбор и живем совершенно другой жизнью. Есть, конечно, одна загвоздка – никто не знает, можно ли доказать данную теорию, но ученых это не останавливает. Рано или поздно если будем искать, то обязательно найдем подсказку. И должны быть рады этому – что ищем доказательства, пусть даже пока не находим.

– Вы говорите про Бога?

– Нет, – отвечает доктор Уилсон. – Я говорю про то, чего ты не видишь.

Я решительно трясу головой.

– Энджел так не думает.

– Я знаю, что думает Энджел. Но говорю про тебя. По-моему, ты не должна замыкаться в себе и давить желание узнать что-то новое лишь потому, что у тебя нет доказательств. Наверное, пора думать своей головой, никого больше не слушая.

* * *

Ночью, когда под темные своды тюрьмы не пробивается ни единого лучика света, я лежу на тонком матрасе и усердно размышляю. Выходит, единственный человек, к которому я никогда не обращалась с вопросами, – это я сама. Потому что не ждала от себя ответов.

Я думаю про Вселенную, про Землю, про звезды и задаю себе самый главный вопрос.

Есть ли там Чарли?

Нет.

А есть ли вообще что-нибудь?

Возможно. Кто знает?..

* * *

Утром Бенни бросает мне в камеру конверт. Внутри лежит официальное уведомление, что слушания по вопросу моего условно-досрочного освобождения назначены на пятнадцатое число. В мой день рождения. Через три дня. Я настраиваю себя, готовлю к тому, что буду оглядываться каждую минуту, ждать доктора Уилсона, но он не придет. И я, затаив дыхание, дождусь решения, которое обрушится на меня и придавит, словно бабушкин сундук с разбитым сервизом. «Отказано», – заявят мне металлическим голосом. Охранник бесцеремонно закует меня в кандалы и отвезет в Биллингс, где бросит в камеру, битком набитую мускулистыми тетками с гнилыми зубами и татуировками на лицах. И каждая хорошая мысль, которая успела здесь зародиться, лопнет, словно мыльный пузырь, потому что за спиной щелкнет замок и мне больше не придется ничего решать. Будущее будет заперто вместе со мной.

Я навеки распрощаюсь с Энджел, которая зря старалась выиграть за меня вакансию в программе «Мост», с Бенни, и мисс Бейли, и Рашидой с Трейси, и с каждым камешком в колонии.

Интересно, придет ли попрощаться доктор Уилсон? Или он уже потерял ко мне интерес, поняв, что я все равно не расскажу ему правды, на которую он так рассчитывал?

А еще интересно, что ждет меня дальше. Потому что, даже когда меня освободят, через год, или два, или пять, мне все равно некуда будет идти, и я застряну на месте, как родители в свое время застряли в трейлерном парке, утонув в каждодневной рутине, когда на заднем дворе растут сорняки, а ржавый грузовик по утрам ломается. И только Пророк с каждым своим шагом озарял их жизнь небесным сиянием.

Теперь я почти понимаю, что если угодить в такую рутину, то сбежишь куда угодно, лишь бы обрести наконец свободу.

Однако я не знала этого тогда, в последний раз, когда видела Общину, прежде чем ее поглотил огонь. В ту ночь в голове билась одна мысль – забрать Констанс. Спасти ее…

* * *

Джуд подхватил Констанс на руки. Она забилась, вырываясь, и ее крики эхом разлетелись по пустому дому. Мы сбежали вниз по лестнице, Джуд свободной рукой распахнул заднюю дверь. На пороге стоял мой отец. Я увидела его лишь мельком, потому что Джуд захлопнул дверь и крикнул мне:

– Беги!

Мы бросились к главному входу… Поздно. Они собрались там все – выскочили из Зала Пророчеств и столпились во дворе, держа в руках фонари. Глаза у них горели от гнева.

Мужчины кинулись на нас. Джуд поставил Констанс на землю и вскинул руки. В реальном мире это означало бы капитуляцию – но мы были отнюдь не в реальном мире. Мы угодили в какой-то кошмар, где справедливости не нашлось места.