Прежде чем проститься - Мэри Хиггинс Кларк

Адам в тот вечер позвонил поздно, где-то около десяти. Сказал, что уезжал из Нью-Йорка по делам и задержался дольше, чем рассчитывал. Он очень скучал по ней, но, как назло, забыл дома визитку с ее номером.

«Я была готова влюбиться и легко поддалась на чары Адама, — думала Нелл. — Я тогда вовсю помогала Маку. Адам работал в мелкой архитектурной фирме. Нам обоим казалось: все только начинается, а впереди — долгая, многообещающая жизнь»... Их роман был стремительным и через три месяца закончился свадьбой. Тихой свадьбой для узкого круга. Да Нелл и не нужна была свадьба, которая наделала бы шуму на весь город.

Нелл уселась в кресло-качалку. Может, стоило послушаться Мака и не спешить? Но зато как захватывающе развивались события. Раскачиваясь в кресле, Нелл пыталась ответить себе на вопрос: так чем покорил ее Адам? Ответ вроде был очевиден: удивительным, почти идеальным обаянием. Не будучи дурнушкой, тем не менее рядом с ним она чувствовала себя Золушкой, отмеченной вниманием принца.

Конечно, едва ли все объяснялось одним только обаянием. В чем-то Адам был прямой противоположностью Мака. Нелл знала, какие чувства испытывал к ней дед. Мак любил ее, однако никогда не говорил о любви. Он даже не произносил слова «любовь», будто опасался на нем поперхнуться. А Нелл изголодалась по этому слову; ей хотелось слышать его постоянно, произносимое страстным шепотом.

Зато в другом Адам и Мак были очень похожи, и это тоже очень нравилось Нелл. Адам не обладал жесткой, бескомпромиссной логикой ее деда, однако исповедовал те же моральные принципы. Нелл восхищала его независимость, проявлявшаяся с ранних лет. Во всяком случае, так он о себе рассказывал.

— Мать порывалась оплачивать мою учебу в колледже, но я отказался. Это было бы нечестно, поскольку она сама научила меня «в долг не брать и взáймы не давать»[30].

Тогда это искренне восхищало Нелл. Как и дед, ее избранник был готов жить в крайней нищете, но не унижать себя, прося взаймы. «Довольствуйся имеющимся и обходись без того, чего не имеешь» — этот урок Мак преподал ей еще в детстве.

И вдруг Адам с непонятной легкостью изменил своему кредо, попросив у нее более миллиона долларов из имущественного фонда. Помнится, она тогда в шутку спросила:

— А как же твой главный принцип?

Ответ мужа показался Нелл вполне логичным и убедительным:

— Весь бизнес строится на кредитах. Но зачем мне платить проценты банку, если я могу заплатить их собственной жене?

Это было сказано легко, с обворожительной улыбкой, и они тогда вместе весело посмеялись.

Вскоре после женитьбы Адам намекнул ей, что ему глупо торчать в заурядной фирме, когда с помощью Мака можно найти достойную работу. И здесь его доводы казались Нелл вполне убедительными; в той фирме, где работал Адам, можно было бы еще двадцать лет безуспешно выбиваться в люди. Так ее муж попал к Уолтерсу и Арсдейлу.

А потом Адам создал свою фирму, пустив на это остатки занятых у Нелл денег.

Да, романтический флер времен их бурного романа успел развеяться. Идеальный облик Адама уступил место реальному. Нелл вдруг поняла, что только-только начала узнавать настоящего, а не придуманного ею Адама, как... Неужели он был совсем не тем, за кого она его принимала? Нелл в очередной раз отшвырнула эту мысль. «Не хочу верить, что Адам был замешан в мошенничестве и брал взятки», — с детским упрямством твердила она. Зачем ему это? В деньгах Адам не нуждался. Если говорить о дорогих мужских игрушках — кроме яхты, других у него не было. Нелл вновь уцепилась за спасительный аргумент: получай Адам взятки, он бы не стал просить у нее денег.

Мысли лезли в ее голову с назойливостью мух: прогонишь одну, как тут же является другая. Почему Адам сам не рассказал ей об отвергнутом проекте? Она так и не находила ответа на этот вопрос.

Не было у нее ответа и на другой вопрос: почему Адам так противился ее возвращению в политику? Внешне это выглядело несколько по-иному: Адам противился бесконечной опеке Мака. Сначала он упрекал деда в том, что тот не дает Нелл действовать самостоятельно, контролируя каждый ее шаг. Затем посыпались откровенные обвинения в манипулировании ею. Адам не просто обвинял Мака, он приводил примеры, и на то время Нелл казалось, что муж прав. Но не было ли все это таким же манипулированием?

Допустим, Адам ревновал ее к Маку. Допустим, он вообще ненавидел политику. Неужели только поэтому он яростно возражал против ее участия в выборах? А если...

А если Адам боялся пристального общественного интереса, которым неизбежно окружена жизнь каждого политического деятеля? Когда нужно свалить конкурента, перво-наперво начинают копать в его ближайшем окружении. Неужели Адаму было что скрывать? Неужели он все-таки был замешан в махинациях и брал взятки?

Нужно чем-нибудь заняться, иначе вопросы сведут ее с ума. Часть одежды Адама уже была упакована и отнесена вниз, в кладовую. Но еще оставались костюмы, куртки, брюки. Пустые коробки в гостевой комнате ждали заполнения. Нелл пошла туда. Вопросы отправились следом.

Мак всегда говорил ей: «Серьезный политик не прячется от пугающих вопросов»... «Тогда почему я боюсь задуматься над тем, действительно ли я любила Адама или только верила, что люблю?»

Возможно, дед был прав, убеждая ее не торопиться со свадьбой, а получше узнать своего избранника. Кто знает, вдруг первоначальная влюбленность растаяла бы? «Может, я действительно видела в Адаме то, что хотела видеть? И почему я так упорно не признавалась себе, что брак с ним не заслонил от меня весь остальной мир?»

Нелл знала достаточно женщин, целиком посвятивших себя мужьям и переключившимся на их интересы. Но это было не в ее характере. Выходя замуж, она не собиралась жертвовать политической карьерой. Не скучала без Адама, когда он уходил на яхте. Если уж быть совсем откровенной с собой, она даже наслаждалась этими периодами одиночества.

А может, в ее жизни было слишком много горя и она не хочет проходить новый круг страданий? Где-то она читала: люди часто злятся на своих любимых за то, что те вдруг умерли. Не происходит ли того же и с ней?

Голова Нелл раскалывалась от вопросов. Пожалуй, лучше всего отправиться сейчас на пробежку... Нет, не получится. Уже седьмой час, а в половине восьмого к ней приедет Лайза Райен. Нелл удивил ее неожиданный дневной звонок и еще больше — бесцеремонный и грубый тон Лайзы. Нелл очень хотелось поставить ее на место, но верх взяло сочувствие к вдове Джимми Райена. «Ты не знаешь, каково остаться одной с тремя детьми».

Из гостевой комнаты Нелл отправилась в душ, а оттуда — на кухню, чтобы выпить бокал шардонне и хоть как-то привести в порядок разбредающиеся мысли.

Лифтер помог Лайзе внести две тяжелые коробки.