Прежде чем проститься - Мэри Хиггинс Кларк

Лицо Джеда перекосила знакомая полицейским ухмылка.

— Нашу собственность, мамуля, которая впоследствии должна была стать моей.

Он повернулся к полицейским.

— Чем обязан вашему визиту?

— Да так, зашли удостовериться, что вы столь же неотразимы, как прежде, — ответил ему Склафани. — А еще решили на всякий случай напомнить: пока идет расследование, ваш паспорт остается у нас. Пускаться в путешествие без него не советуем. Не удивляйтесь, если мы заглянем снова.

— Зачем? — буркнул Джед.

— Проверить, хорошо ли вы поняли наши слова.

Джед демонстративно повернулся к ним спиной.

— Что скажешь? — спросил Склафани, когда они ехали в лифте вниз.

— Каплан — обыкновенная шушера с двумя извилинами. По мне, так я бы отдал ему паспорт, и пускай валит куда угодно, чтобы матери нервы не трепал. А вот к Лэнгу стоит присмотреться повнимательнее. У него могли быть серьезные основания убрать Колиффа. Все выглядит так, будто он заранее знал о взрыве и потому ловко, а главное, правдоподобно выскользнул из ловушки и спас свою шкуру.

В управлении Бреннану и Склафани сообщили, что их хочет видеть некий Кеннет Такер, который специально приехал из Филадельфии.

— А вы уверены, что ему нужны именно мы? — недоверчиво спросил Склафани.

— Ему нужны те, кто ведет расследование о взрыве яхты. Говорит, что у него есть информация, способная вас заинтересовать.

Склафани поморщился. Ни одно громкое дело не обходилось без назойливого внимания доморощенных детективов и просто чокнутых личностей, торопящихся осчастливить полицию своими бредовыми версиями случившегося.

— Пусть подождет еще минут десять. Мы хоть кофе глотнем, — попросил Склафани.

Кеннет Такер оказался типичным молодым менеджером среднего звена. Услышав стандартное: «Возможно, я лишь понапрасну отнимаю у вас время», полицейские мысленно вздохнули. Скорее всего, так оно и будет.

— Дело в следующем, — продолжил посетитель. — Две недели назад, когда взорвалась яхта, мы с сыном были в Нью-Йорке и возвращались на пароме после экскурсии к статуе Свободы. Яхта взорвалась у сына на глазах. С тех пор у него начались кошмарные сны.

— И сколько лет вашему сыну, мистер Такер?

— Бенни восемь.

— Вы уверены, что его ночные кошмары связаны со взрывом?

— Да. Полностью. Мы с Бенни оба видели нот взрыв, только я — с опозданием на несколько секунд, потому что смотрел в другую сторону. Бен, как мне думается, увидел весьма важные подробности.

Склафани и Бреннан переглянулись.

— Мистер Такер, мы беседовали с несколькими очевидцами, плывшими на том же пароме, — сказал Бреннан. — Они видели взрыв, но все в один голос утверждают, что паром находился достаточно далеко от яхты. О каких подробностях мы говорите? Или ваш сын смотрел в бинокль?

Кеннет Такер покраснел.

— У моего сына очень сильная дальнозоркость, — с оттенком гордости сказал он. — Чтобы видеть вблизи и читать, Бен носит очки. Но незадолго до взрыва он их снял. Бенни очень понравилась яхта, и он хотел ее получше рассмотреть... В ту же ночь, как мы вернулись домой, у сына начались кошмары. Ему постоянно снился взрыв: яхта разлетается на куски, оттуда в воду прыгает змея и плывет к нему. Мы были вынуждены обратиться к доктору Меган Кроули, детскому психологу. Уж не знаю как, но она убедила Бенни выплеснуть свои страхи на бумагу.

— Мистер Такер, но почему именно змея? — спросил Склафани.

— Это поначалу Бенни казалось, что змея. Я привез с собой последний рисунок сына. Там совсем другое.

Он достал из дипломата детский рисунок.

— Теперь Бенни уверен, что видел человека к водолазном костюме и маске. Отсюда и некоторое сходство со змеей. В руках у этого человека был предмет, похожий на дамский бумажник. Вы можете, конечно, посчитать все это плодом детской фантазии, но я решил приехать и привезти вам рисунок Бенни... Может, он вам пригодится.

Такер встал.

— Вы понимаете: ни о каком портретном сходстве не может быть и речи. Тем более что лицо человека скрывала маска. И еще. Доктор Кроули говорила нам, что рисунком Бенни сказал намного больше, чем словами. Это я к тому, что... Пожалуйста, не травмируйте мальчика расспросами. Сегодня Бенни впервые спокойно спал. И нам совсем не нужно внимания прессы и телевидения.

Бреннан и Склафани снова переглянулись.

— Мы вам очень признательны, мистер Такер, — сказал Бреннан. — Пока еще рано говорить, но рисунок вашего сына может сыграть важную роль в дальнейшем расследовании. Обещаю вам: имя Бена нигде не будет упомянуто. В свою очередь, мы и вас просим не рассказывать никому о рисунках сына. Даже если кто-то и сумел спрыгнуть с яхты, двое, а возможно, трое человек погибли при ее взрыве. Вы понимаете: тот или те, кто задумал и осуществил взрыв, крайне опасны.

— Я рад, что мы достигли взаимопонимания, — обрадованно вздохнул отец Бенни.

Склафани едва дождался, когда за ним закроется дверь.

— Ну и мальчишка! — присвистнул он. — Мы ведь намеренно утаили от прессы и телевидения находку бумажника Уинифред Джонсон. Значит, Такер-младший его действительно увидел.

— Получается, что так.

— Теперь понятно, почему и бумажник, и записная книжка почти не обгорели. Они находились в руках человека в водолазном костюме.

— А когда яхта взорвалась, этот... «водолаз» выронил бумажник, что тоже неудивительно. Нужно было поскорее отплыть подальше.

— Остается узнать, кто из четверых спрыгнул с яхты. По-твоему, кто? — спросил Склафани.

Бреннан не успел ответить. Дверь кабинета открылась, и в нее просунулась голова Кэла Томпсона, заместителя окружного прокурора.

— Ребята, думаю, вам будет интересно. Сегодня мы устроили еще одну встречу в ключе «услуга за услугу». У нас был непосредственный заместитель Сэма Краузе со своим адвокатом. Он признал, что корпорация частенько использовала низкосортные материалы, и назвал адреса зданий. Но это еще не все. Люди Краузе сообщили, что за каждый заказ Уолтерс и Арсдейл требовали с их корпорации кругленькую сумму.

— Становится все интереснее, — усмехнулся Склафани. — И кто же там был главным вымогателем?

— Заместитель Краузе думает, что сами Уолтерс и Арсдейл, но это лишь предположение. Все контакты по взяткам проходили через Уинифред Джонсон. За ней даже прозвище закрепилось: «Уинни с кошелкой».

— Кажется, когда-то она очень любила плавать и даже брала призы, — вставил Бреннан.

— Насколько я знаю, ее заплывы окончились лет двадцать назад, — сказал Томпсон.

— Может, да, а может, и нет, — ответил ему на это Склафани.

65