Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

Томпсон немного подумал. И все-таки надо попробовать, выждать еще пару деньков и снова попробовать с Джин. От этой мысли ему стало как-то неловко. Ну да попытка – не пытка. К тому же неплохой тест на чувствительность. Да, непременно надо попробовать, проверить, есть ли прогресс.

«Вишня, виноград, молоко…»

Томпсон остановился у таксофона напротив греческого ресторанчика. Набрав номер голосовой почты, он ввел код доступа и прослушал новое сообщение. В нем говорилось, что в школе почти представилась возможность убить Женеву, но вокруг было слишком много полиции. Далее упоминался ее адрес на Сто восемнадцатой улице и что неподалеку от ее дома, иногда меняя позицию, дежурят две машины: патрульная и еще одна без опознавательных знаков. Рядом с девушкой все время находятся от одного до трех офицеров полиции.

Томпсон запомнил адрес, затем стер сообщение и пошел дальше, пока не оказался у шестиэтажного жилого дома, даже более ветхого, чем домик Джин. Обогнув здание, Томпсон вошел через черный ход и поднялся по лестнице к своей главной конспиративной квартире. Войдя и заперев за собой дверь, он отключил систему защиты.

Здесь было немного уютнее, чем на Элизабет-стрит. Стены были отделаны светлой филенкой, явно очень старательно, имелся даже ковер, который пах так, как таким коврам и полагается пахнуть, мебели было явно больше – с полдюжины разных предметов. Квартира напоминала Томпсону комнату отдыха, которую они вместе с отцом по выходным пристраивали к своему бунгало в Техасе взамен унесенного смерчем трейлера.

Из большого шкафа для утвари он осторожно извлек две банки и перенес их на стол, насвистывая мелодию из «Покахонтас». Девочки были просто без ума от этого фильма. Открыв ящик с инструментами, натянул толстые резиновые перчатки, надел маску и защитные очки, затем принялся собирать устройство, которое завтра должно будет убить Женеву и всех, кто окажется с ней поблизости.

Щелк…

Мелодия в голове сменилась. Вместо темы из диснеевского фильма теперь звучала мелодия Боба Дилана «Молодой навсегда».

Закончив с адской машинкой, он внимательно ее оглядел и остался доволен. Убрал инструменты и вещи, прошел в ванную, снял перчатки и три раза вымыл руки. Свист постепенно стих, когда Томпсон вновь принялся прокручивать в голове сегодняшнюю мантру: «Вишня, виноград, молоко… Вишня, виноград, молоко…»

Он ни на минуту не переставал готовиться к тому дню, когда к нему вернется чувствительность.

* * *

– Ну что, мисс, как дела?

– Все в порядке, детектив.

Мистер Белл стоял на пороге комнаты, оглядывая заваленную учебниками и тетрадями кровать.

– Ого! Должен признать, расслабиться ты себе и правда не позволяешь.

Женева пожала плечами.

– Я сейчас ухожу домой, сыновья уже заждались.

– У вас сыновья?

– Да, двое. Может быть, познакомлю когда-нибудь. Если захочешь, конечно.

– С радостью, – сказала Женева, а про себя подумала, что этого никогда не случится. – Они сейчас дома с вашей женой?

– Сейчас они у моих родителей. Моя жена умерла.

От этих слов у Женевы кольнуло в сердце. За ними чувствовалась настоящая боль… хотя, как ни странно, внешне детектив свои эмоции не проявил. Казалось, будто он много и часто тренировался произносить эти слова без слез.

– Сожалею.

– Ничего, уже несколько лет прошло.

Женева понимающе кивнула.

– А где офицер Пуласки?

– Ушел домой. У него есть дочь, и скоро ожидается пополнение.

– Мальчик или девочка?

– Если честно, затрудняюсь сказать. Завтра он с раннего утра будет здесь, тогда мы его и спросим. Твой дядя в соседней комнате, и мисс Линч сегодня заночует у вас.

– Барб?

– Ага.

– Она славная. Рассказывала мне про своих собак и про некоторые телешоу. – Женева кивнула на учебники: – А у меня времени на телевизор не остается.

Детектив Белл рассмеялся:

– Определенно моим ребятам не помешало бы немного вашего влияния, мисс. Обязательно вас познакомлю. Ну ладно, если что, сразу зови Барб. – Он помедлил. – Даже если просто кошмар приснится. Я понимаю, одному, без родителей, иногда бывает не по себе.

– Я не боюсь оставаться одна.

– Не сомневаюсь. И все же, если понадобится, кричи. Для этого мы и здесь. – Он подошел к окну, выглянул, отодвинув одну занавеску, проверил, заперто ли окно, вернул штору на место. – Спокойной ночи, мисс. Беспокоиться не о чем. Мы обязательно поймаем этого парня. А лучше мистера Райма и его людей тут никто не справится.

– Спокойной ночи.

Ну наконец-то – уходит. Может, конечно, он действовал из лучших побуждений, но Женеве не нравилось, когда с ней так сюсюкают, и без лишнего напоминания о пережитом ужасе она тоже бы обошлась.

Собрав разбросанные по кровати книги, она аккуратной стопкой сложила их у двери. Если придется поспешно уходить из квартиры, то можно будет найти их без света, чтобы забрать с собой. Она всегда их так складывала перед тем, как лечь спать.

Пошарив в сумке рукой, Женева нащупала высушенный цветок, который ей подарила фокусница Кара. Некоторое время она рассматривала фиалку, затем вложила ее в книгу, лежащую на вершине стопки.

Сходила в ванную, умылась, почистила зубы, после чего тщательно вытерла перламутровую раковину, вспоминая с улыбкой, какой бардак царит в туалете у Киш. На обратном пути, в коридоре, она встретила Барб Линч, и та пожелала ей спокойной ночи. Вернувшись в спальню, Женева заперла дверь, затем, поколебавшись немного, чувствуя себя дурой, взяла стул и подперла спинкой дверную ручку. Переоделась в шорты с линялой футболкой, легла на кровать и выключила свет. Возмущенная, встревоженная, минут двадцать она пролежала на спине, думая о своей матери, потом об отце, потом о Киш.

Когда перед глазами начал всплывать образ Кевина Чини, Женева немедленно вымела его из головы.

Наконец мысли вновь привели ее к предку, Чарлзу Синглтону.

Как он бежит, бежит, бежит… Прыжок в Гудзон.

Его тайна… Что заставило его так всем рисковать?

Как же сильно он, должно быть, любил жену и сына!

Но в мысли упорно вторгался образ того ужасного человека, который напал на нее утром. О да, полицейским она и вида не подала, как сильно напугана… Натянутая на лицо шапочка, глухой тяжелый удар, когда дубинка врезалась в манекен, шаги за спиной. А теперь еще тот второй – черный мужчина с пистолетом во дворе школы.

От таких воспоминаний сон сняло как рукой.

Женева открыла глаза и уставилась в темноту перед собой, вспоминая другую бессонную ночь, когда ей было семь лет. Она встала с кровати, пришла в гостиную и включила телевизор. Минут десять смотрела какой-то дурацкий комедийный сериал, и тут в комнату вошел отец.