Президент пропал - Джеймс Паттерсон

Поодаль от нас стоит сотрудник Секретной службы, вместе с ним по одному представителю от немецкой и израильской охраны, а ярдах в пятидесяти от берега – еще трое агентов в сером катере; двое из них лениво держат удочки. Для вида, конечно: рыбу они тут не ловят. Все трое – опытные оперативники; по моему настоянию, без маленьких детей. Их катер – бронированный «Чарли», вроде тех, что используют Министерство внутренней безопасности и береговая охрана. Конкретно этот списали недавно из Гуантанамо. Парни из Секретной службы прибрали его к рукам и переделали под обычную лодку: даже не скажешь, что корпус у нее бронированный. Пулеметы, установленные по обоим бортам, а также в носовой части, накрыты брезентом.

Катер патрулирует небольшой залив, который является частью водохранилища и через узкую протоку связан с озером.

Я оглядываюсь на домик и стоящую на лужайке палатку.

– Волков уже столько раз ходил туда-сюда, будто зарабатывает значок за усердие. Все эти три часа премьер-министра регулярно вызывали к телефону на разговор с Москвой.

– Значит, он тебе поверил, – утверждает Нойя.

– В том, что мы способны на ответный удар, он даже не сомневается, – говорю я. – Учения наглядно это продемонстрировали. Верит ли он, что мы действительно нанесем удар? Вот в чем вопрос.

Моя рука сама собой тянется к бумажнику, в котором я держу коды от «красной кнопки».

Нойя разворачивается ко мне.

– Ты сам-то в это веришь?

Вопрос на миллион.

– А ты бы как поступила?

Она вздыхает:

– Представь, что вирус сработал. Экономический крах, паника, массовая истерия. И вдруг ты отдаешь приказ о нападении на Россию и ядерной бомбардировке Москвы.

– Они отвечают тем же.

– Именно. И значит, к экономическим и социальным проблемам добавляются последствия ядерной войны. Твоя страна выдержит?

Я упираю руки в колени: старая привычка, чтобы побороть волнение, – еще с тех пор, когда был питчером в бейсбольной команде.

– Есть и оборотная сторона, – продолжает Нойя. – Не пойти на встречные меры ты не можешь. Кто станет воспринимать Соединенные Штаты всерьез, если они не в состоянии покарать обидчика? Получается, ответный удар неизбежен.

Я подбираю в траве камень и швыряю в воду. Какая раньше была у меня подача! Вот ведь штука: не раздроби я плечо, когда выпал из «Блэк Хоука» в Ираке, со всем этим сейчас разбирался бы кто-то другой.

– США ответят. Мы не позволим врагам остаться безнаказанными.

– Под «ответом», полагаю, твои генералы понимают обычную войну?

Еще бы. Ядерная война сулит поражение обеим сторонам. К ракетам прибегают лишь в безвыходной ситуации, и то если противник запустил их первым. Именно поэтому никто до сих пор не развязывал такой войны. Доктрина взаимного гарантированного уничтожения не на пустом месте возникла.

– Значит, введешь в Россию войска? – продолжает задавать вопросы Нойя. – Даже при поддержке НАТО бойня будет долгой и кровавой.

– В конце концов мы победим. Вот только что сделает Черноков? У него не останется иного выхода, кроме как отдать приказ о запуске ракет. Если его прижать к стене, если ему будет грозить свержение… Собственная шкура заботит его куда больше, чем народ.

– Выходит, мы опять возвращаемся к ядерной катастрофе.

– Верно. Положим головы тысяч наших военных в России – и все равно получим ядерную войну.

Нойя молчит. А что тут скажешь?

– Ладно, понял. – Я вскидываю руки. – Ситуация патовая. Значит, единственный наш выход – остановить клятый вирус.

– Джонни, ты уже сделал все, что мог. После твоих слов Россия должна быть искренне заинтересована в том, чтобы помочь тебе.

Я массирую руками лицо, как будто хочу стереть напряжение.

– Надеюсь. – Указываю в сторону домика. – Волков так и не выходит из палатки, общается с начальством.

– А вдруг русские ни при чем? – напоминает Нойя. – Мы до сих пор не знаем наверняка. Как Китай отреагировал на ваши совместные учения с Японией?

Ту же операцию, что и в Европе, мы проделали у границ Китая: тренировочные полеты и симуляция ядерного удара.

– Пекин рвет и мечет, – говорю я. – Министр обороны высказал им все то же, что я – Волкову, почти слово в слово. Он сказал, что мы испытываем новую технологию, независимую от внутренних систем. Про вирус умолчал, но если Китай замешан, там и так все поймут.

– К ним наверняка примкнет Пхеньян.

О да, новый поток угроз от северокорейского диктатора не заставит себя ждать.

Нойя берет меня за руку.

– Если тебя это утешит, я на твоем месте поступила бы точно так же: укрепила бы обороноспособность страны, продемонстрировала всем военную мощь, предъявила ультиматум Волкову и собрала лучших специалистов на борьбу с вирусом.

– Ты даже не представляешь, как мне важна твоя поддержка.

Мы отходим от пристани и направляемся к домику.

– Тогда придерживайся плана и верь, что все получится.

Мы подходим к черной палатке. У входа топчется отряд русских. Внезапно все они вытягиваются по стойке «смирно» и, расступившись, пропускают премьер-министра Волкова. Тот поправляет галстук и кивает – мол, вольно.

– Если он сейчас уедет, – шепотом говорю я Нойе, – сомнений не останется.

– Он придумает отговорку. Скажет, что покидает саммит в знак протеста против учений у границ России.

Верно. Однако суть отговорки не имеет значения. Если после всего, что я рассказал об угрозе, русские уедут, станет ясно, что за всем стоят именно они.

При нашем приближении Волков оборачивается:

– Господин президент. Госпожа премьер-министр.

С Нойей они еще не здоровались; он с подчеркнутой официальностью протягивает ей руку. Затем переводит взгляд на меня. Я молчу. Его ход.

– Господин Черноков уверяет вас, что Россия всеми силами готова содействовать предотвращению катастрофы. – Волков указывает в сторону домика. – Ну что, пойдемте?