Восьмой детектив - Алекс Павези

Утро понедельника: наконец после душного воскресного затишья может произойти что-то интересное. Еще не наступил полдень, а великий детектив Лайонел Мун уже получил две таинственные посылки.

Одну он обнаружил, когда уходил на работу. Коробка шоколадных конфет и открытка. Он только шагнул в коридор, как заметил на придверном коврике плоскую прямоугольную коробку. Она была похожа на игрушечный сельский домик посреди пшеничного поля, с открыткой вместо крыши. Поднимая коробку, он услышал, как внутри гремят конфеты, и подумал: так стучат кости в гробу. На открытке была всего одна буква X – два росчерка темно-синих чернил.

«Это подарок, – спросил он себя, – или предупреждение?»

У Лайонела Муна было немного друзей, и ни один из них, насколько он мог представить, не стал бы покупать ему конфеты. Он вернулся в квартиру и поставил коробку на столик рядом с дверью. Затем запер дверь и вышел из подъезда.

Вторую посылку он обнаружил вечером, когда вернулся домой с работы. К двери клейкой лентой был прикреплен конверт, и на нем крупным размашистым почерком было написано его имя. Детектив открыл конверт прямо в коридоре: внутри лежала фотография, которая оказалась снимком с другой фотографии, а на той был изображен он, Лайонел Мун, выходящий из подъезда. Снимали с улицы или, быть может, из магазина напротив. Он понял, что это переснятое фото, потому что исходное изображение было слегка перекошено, будто кто-то положил фотографию на стол и снял немного под углом. Широкие белые поля вокруг снимка были несимметричными. И на полях, и на самом изображении лежала неясная тень.

«Фотография фотографии, – сказал он себе. – Что, черт возьми, это значит?»

Задумайся он на секунду, он мог бы предположить, что две посылки – конфеты и фотография – каким-то образом связаны. Но фотография – он как бы держал уменьшенную копию себя, повернутую в профиль и целеустремленно шагающую по его собственной ладони, – произвела на него такое впечатление, что он совсем забыл о конфетах и даже не заметил их, когда вошел в квартиру.

«Послание. Но что же оно говорит мне?»

Он отнес конверт и его содержимое в кухню и сел изучать их, пока на плите в металлической видавшей виды кастрюле грелся желтый суп. Лайонел Мун считался одним из лучших детективов Европы, но жил при этом очень простой жизнью. Он снимал небольшую квартиру – гостиная с кухней в углу и спальня – в высоком доходном доме на симпатичной улице, отходящей от одной из лондонских площадей. В конце коридора находилась общая ванная. Домовладелица – миссис Хашеми, вдова, – жила одна на последнем этаже.

Он услышал, как закипел суп, снял кастрюлю с огня и вылил ее содержимое в щербатую белую миску. Он продолжил изучать конверт, пока поедал свой ужин, стараясь не пролить суп на то, что впоследствии могло стать уликой. На конверте не было никаких необычных пометок и вообще ничего, что указывало бы на его происхождение. Он отложил его и взял фотографию. «Тоже своего рода конверт», – подумал он: в одно изображение вложено другое. Только нельзя его открыть и изучить содержимое.

«Выглядит как-то угрожающе».

Если бы ему прислали его фотографию, он бы счел это сигналом – зримым предупреждением, что за ним кто-то следит. Но фотография фотографии выглядела куда двусмысленнее. Он присмотрелся внимательнее и понял, что на снимке – страница из журнала. За время его карьеры вышло несколько журнальных статей о нем, когда он участвовал в громких расследованиях. По нижнему краю фотографии шли какие-то черные штрихи – должно быть, верхняя часть строки. Кто-то разложил журнал на столе и сфотографировал страницу.

«Но зачем?»

Жизнь детектива давно надоела, но эта тайна все же захватила его – приходилось заставлять себя о ней не думать. Он ополоснул миску и кастрюлю в холодной воде и поставил их в буфет, потом положил фотографию обратно в конверт и оставил его на полке в гостиной. После чего выключил свет на кухне и сразу лег спать – час был уже поздний.

Как и все самые жуткие кошмары, этот начался с отсутствия смысла там, где он должен быть: два дня спустя тайна фотографии в фотографии все еще оставалась неразгаданной, а Лайонел Мун, вернувшись домой, обнаружил третью посылку. Судьба, словно кошка, оставляла у него под дверью странные, истерзанные дары. На сей раз это был труп.

Лайонел вошел в квартиру, не заметив ничего необычного, и, только дойдя до кухни, понял: что-то не так. Дверь в спальню была открыта, а он помнил, что утром плотно ее закрыл. Он всегда закрывал дверь, чтобы сохранить тепло; по комнатам гуляли сквозняки, и в доме постоянно было холодно. Но сейчас между дверью и косяком зияла пустота – темный прямоугольник шириной в полфута, высокий и тонкий, как фонарный столб. Лайонел вынул пистолет из-за пазухи и, с оружием в правой руке, осторожно заглянул в спальню.

На кровати лежало мертвое тело. Мужчина, одет в темно-коричневый костюм, средних лет, небрит, на вид крепкий. Лайонел с неудовольствием отметил, что на мужчине были туфли и простыни под ними пошли складками. Его лицо раздулось до неузнаваемости, а кожа стала багровой. Скорее всего, его отравили, или он умер от какой-то болезни. Следов борьбы не было; когда его положили на кровать – до или после смерти, – сказать было трудно.

Одна сторона его лица была обезображена шрамами – детектив безошибочно распознал рубцы от ожогов, хоть и старые, едва видимые. Рубцы уходили под волосы, прикрытые шляпой. Инспектор Гуд, давний напарник Лайонела, любил повторять: «В раю тебе дозволено забыть о страданиях жизни, а в аду ты обязан их помнить». Лайонел думал об этом каждый раз, когда видел искаженные лица недавно погибших людей. Что значат эти гримасы: они – след мучительных воспоминаний, которые душа проживает вновь и вновь, или просто отражение смерти? Он опустил веки покойному, оставляя за ними ответ на этот вопрос.

– Как ты думаешь, где он сейчас: в раю или в аду?

Голос раздался у него за спиной. Лайонел повернулся и увидел в дверях инспектора Гуда. У Лайонела, как всегда, перехватило дыхание, ведь инспектор уже почти год как умер. В его доме произошла утечка газа. Лайонел сам нашел тело, а несколько дней спустя помог донести гроб до могилы прямо под стеной небольшой церкви. Покойник словно специально выбрал место, где можно будет всю вечность прятаться от дождя и курить сигарету.

Но это не помешало ему возвращаться и продолжать сотрудничество, будто он и не умирал. Началось это сразу после похорон. Лайонелу показалось, что покойник стоит посреди толпы и улыбается ему. Теперь инспектор появлялся, стоило Лайонелу остаться одному, в самых непримечательных, обыденных обстоятельствах. Лайонел давно перестал гадать, не теряет ли он рассудок, и стал принимать эти визиты как данность.