Последняя гостья - Меган Миранда

«Звездный любимчик. Юниор сраный».

— Ее шпильки попадали ему не в бровь, а в глаз. Никогда не видела Паркера настолько мрачным, как когда Сэди подкалывала его. Всегда находилось чем. Дразнила его постоянно этим его шрамом. Я как-то не придавала этому значения. Мы же были почти детьми. — Она коснулась своей брови, пожала плечами. — Но она не унималась. Подзуживала: «Ну-ка, расскажи Лус о своей бурной юности. Паркеру все сходит с рук. Кстати, что это было — драка один против двоих? Из-за девчонки?» Он молчал, она наседала. Бросала что-нибудь вроде: «Паркер, твоя следующая реплика — «видела бы ты моего противника!» Или я ошибаюсь? Да ладно тебе, выкладывай». Или: «Ох уж эти мне грехи его юности! Навечно под замком».

Я прямо увидела, с каким выражением лица Сэди говорила все это. Била и била в одну точку, пока что-нибудь не ломалось. «Паркеру все сходит с рук». Она его ненавидела. Ну разумеется. Ту жизнь, на которую ей было нечего и надеяться, хоть она и выросла в том же доме, у тех же родителей, с теми же возможностями.

— Так почему же вы расстались? Ты его испугалась?

— Нет, не испугалась. Офигела. — Она отвела взгляд и хмыкнула. — Так неловко. Ночь. Окно. Помнишь?

Я затаила дыхание. Застыла в неподвижности.

— Я была в доме, искала Паркера. Наконец увидела его за окном. И улыбнулась. Хорошо помню, я улыбалась. — Она покачала головой, удивляясь себе. — Пока не увидела, чем он занят. Он разговаривал с какой-то девушкой, пытался успокоить ее. А выражение на ее лице… Оно мне знакомо. Негодование — да, и вместе с тем горе, разбитое сердце. А потом она схватила одну из стоек, которые были там расставлены по патио, и замахнулась, целясь ему в голову. — Лус взмахнула руками, словно держа биту, — показывала или вспоминала. У меня отвисла челюсть.

Она усмехнулась.

— Вот и я выглядела так же. Он увернулся, но удар пришелся в стекло, и… ну, ты видела. Она не шутила. Она в самом деле собиралась ударить его. И была так зла, настолько, что… А позднее, когда я пристала к нему с расспросами, он заявил, что между ними все давным-давно кончено. И что просто она никак не уймется. Ага, как же. — Она сжимала и разжимала пальцы. — Мне хотелось правды. Чтобы больше никакого вранья. Никто не будет ждать до последнего летнего дня, а потом нападать на человека из-за того, что случилось аж год назад. А она была так зла, достаточно, чтобы отомстить ему немедленно. — У нее дрогнуло горло. — Этот город… стоит туда попасть, и оказывается, что он сам по себе целый мир. Ничто другое не существует. Время останавливается. Кажется, что тебе по силам что угодно… — И она переключилась на меня: — А ты разве не знала? Я правда думала, что в курсе все, кроме меня.

— Нет, — ответила я. — Я не знала.

Я понятия не имела, чем был занят Паркер, когда он уезжал куда-нибудь один.

— Паркер умолял меня не впутывать ее. И я послушалась только по одной причине: в то время я не верила, что он способен навредить Сэди. Мы почти всю ночь были вместе, а тут еще эта записка… Я не верила, что он мог расправиться с ней. Но теперь уже ничего не знаю. Чем больше времени проходит, оглядываешься — и?.. — Она покачала головой.

Но я почти не слушала. Мне представлялась девушка, держащая в руке стойку ограждения, как биту. В памяти всплывали лица, которые я видела на вечеринке. Слухи о Паркере, долетавшие до меня, и то, что додумывала о нем я сама.

— А та девушка — ты не знаешь, как ее зовут?

— Нет. Зато знаю, кто она. Видела ее раньше. Кудрявые волосы, рыжевато-каштановые. Она работала в том мини-отеле, куда мы иногда заходили на поздний завтрак. — Она поперхнулась собственным смехом. — А он еще возил меня туда летом, выставлял меня напоказ, больной урод. Потом-то я догадалась, зачем ему понадобилось парковаться там. И почему он так долго не появлялся на вечеринке. Чтобы сначала повидаться с ней.

Я пошатнулась как раз в тот момент, когда распахнулась дверь. Женщина старше нас в платье с цветочным рисунком заглянула в кабинет, придерживая дверь бедром. Смотрела она на пустое место между нами.

— Все хорошо?

Она наверняка ощутила повисшее в воздухе напряжение, опасность момента. Спереди на ее платье болталась табличка с именем. Должно быть, секретарь.

— Мне пора, — сказала я.

— Эйвери! — Голос Лус заглушила захлопнувшаяся за мной дверь.

По коридору я зашагала быстро, почти побежала. Через ближайший выход вырвалась в утренний холодок предосеннего утра и сделала глубокий вдох.

Чертов Коннор. Он знал. Девушка, с которой он ссорился в тени, — та же самая, которая замахивалась стойкой на Паркера. Я смотрела на них через треснувшее окно, — оба стояли ближе к краю двора, и ее лицо находилось за пределами кадра. Коннор видел, как все произошло, и солгал. Выбрал, на чью сторону встать, — как тогда, так и сейчас.

Я отчетливо видела ее, эту девушку в тени. Побелевшие костяшки пальцев. Представила выражение ее глаз, когда она отступила и пошатнулась. Она виделась мне отчетливо, как никогда прежде. В ней ощущался страх — да, но вместе с ним и злость.

Фейт. Это была Фейт.