Смертельно опасные решения - Кэти Райх

Я сходила в душ и переоделась, после чего устроилась в столовой. Вытащила все документы, которыми снабдила меня Кейт. Фотографии положила слева, папки справа. И снова начала со снимков.

Еще разбросила взгляд на Мартина Делуччо, Стилягу и Эли – Робин Гуда, потом на десяток столь же выдающихся мотобратьев, усатых, с козлиными бородками и с буйными зарослями на лицах, с коротко остриженными волосами. Затем взяла следующий конверт.

На стол выпали цветные снимки. Не очень хорошего качества, смазанные лица, словно фотографировали тайно и в спешке. Я принялась внимательно их изучать.

Задний фон был самым обычным. Автостоянка. Плавательный бассейн в гостинице. Закусочная. Тем не менее любительское качество съемки придавало этим фотографиям некую притягательную неповторимость, наполняя их жизненной энергией, несвойственной обычным, сделанным во время полицейской слежки снимкам.

Перебирая их одну за другой, я становилась свидетелем случайных событий, запечатленных туристами, коммивояжерами, водителями проезжающих машин. Каждая поведала мне историю случайной встречи, непредсказуемого пересечения вселенной обычных людей и мира тьмы. Оставшиеся в памяти благодаря «Кодаку» мгновения темного очарования и страха. Сердце убыстряет темп, вмиг вспотевшие ладони тянутся к камере, пока жена с детишками не вернулись из уборной.

Я наугад подцепила одну из них и внимательно всмотрелась. Бензоколонка. Шестеро мужчин на мощных «харлеях», всего лишь в двадцати метрах от фотографа, но кажется, что между ними простерлась целая вселенная. Мне словно передался благоговейный страх снимающего, странная смесь притягательности и отвращения, испытываемых им перед зловещей аурой человека на мотоцикле, попирающего законы.

Весь следующий час я разбирала груду лежащих передо мной конвертов. Независимо от того, где и кем были сделаны снимки, будь то Стерджес, штат Южная Дакота, или Дейтона-Бич, штат Флорида, фотографировал полицейский или обычный городской житель, события и участники оставались однообразно похожими. В дороге. В палаточных лагерях. Во время сделок. В барах. К часу я поняла, что пока с меня хватит. Пора поговорить с Китом.

Полная решимости, я направилась к комнате для гостей и постучала в дверь. Тишина.

Я снова постучала, в этот раз сильнее.

– Кит?

– Здесь я!

– Уже второй час. Мне хотелось бы кое-что обсудить с тобой.

– М-м-м-м-м.

– Ты встаешь?

– М-м-м. Угу.

– Не вздумай опять заснуть.

– Дай мне пяток минут.

– Будешь завтракать или обедать?

– Ага.

Посчитав, что он имел в виду обедать, тем более что сама-то я уже собиралась съесть что-нибудь посущественнее сухого завтрака, я приготовила сандвичи с ветчиной и сыром и добавила благоухающий укроп. Собирая материалы Кейт со стола, чтобы освободить место, я услышала, как открылась дверь спальни и Кит переместился в ванную.

При виде племянника от моей решимости серьезно поговорить почти ничего не осталось. Воспаленные глаза, лицо цвета овсянки. Волосы торчат во все стороны, как у Джима Кэрри.

– Привет, тетечка Темпе.

Он поднял обе руки и провел ими по лицу, из-под приподнявшегося рукава футболки показался кусочек татуировки.

– Уже полдень.

– Извини. Я слегка припозднился вчера.

– Да. Сандвич с ветчиной?

– Можно. А кола какая-нибудь имеется? – спросил он сиплым голосом.

– Диетическая.

– Клево.

Я достала две банки содовой и села рядом с Китом за столом. Он уставился на сандвич так, словно видел перед собой сплющенного таракана.

– Тебе станет лучше, если поешь, – посоветовала я.

– Я в порядке. Просто еще не совсем проснулся.

Он походил на жертву оспы. Со своего места я разглядела тонюсенькие красные прожилки, испещрившие его глаза, и до меня донесся запах дыма, въевшийся в его волосы.

– Кит, это же я. И я знаю, каково тебе сейчас.

Да, уж я-то, как никто другой, понимала его состояние. Я хорошо помнила то жуткое похмелье, от которого во рту возникает тошнотворное ощущение, желудок бунтует и голова гудит от расширившихся сосудов. Пересохшее горло. Трясущиеся руки. Ощущение такое, будто кто-то налил свинца в пространство под грудиной.

Кит потер глаза, откинулся и погладил Верди по голове. Я знала, что больше всего на свете Киту сейчас хотелось бы оказаться где угодно, но только не здесь.

– В таких случаях еда помогает.

– Со мной все в порядке.

– Вес же попробуй съесть сандвич.

Кит поднял на меня глаза и улыбнулся. Но как только он расслабился, уголки рта опустились, так как у него просто не хватило сил и дальше притворяться веселым. Кит откусил от сандвича малюсенький кусочек.

– М-м-м-м. – Он открыл банку с содовой, запрокинул голову и стал жадно пить.

Я прекрасно понимала, что Кит хотел бы переменить тему. Что ж, я тоже не собиралась продолжать в том же духе. Возможно, не стоило поднимать шум из-за пары лишних стаканчиков. Ему девятнадцать. У него выдалась бурная ночка. И голова сейчас просто раскалывается с похмелья. Нам всем знакомо подобное ощущение.

Но потом я вспомнила сообщение. И новую татуировку.

Проблемы налицо, и нам необходимо обсудить их.

Я знала, что все сказанное мной не возымеет должного эффекта. Вполне возможно, вообще пройдет мимо ушей. Он молод. Самоуверен. И безумные выходки у него в крови, если верить Гарри. Но я должна была хотя бы попытаться.

– Кто такой Проповедник? – спросила я.

Он посмотрел на меня, беспокойно передвигая банку с содовой по столу.

– Просто один парень, с которым я познакомился.

– Познакомился где?

– В магазине, где продают «харлеи». Когда я ходил туда с Лайлом.

– Что за парень?

Кит попытался увернуться от прямого ответа:

– Ничего особенного. Просто парень.

– Он оставил тебе сообщение.

– Да?

– Ты должен послушать. Я не понимаю, о чем оно.

– Проповедник – тот еще фрукт. Это было явное преуменьшение.

– Что ты имеешь в виду?

– Сам не знаю, просто ляпнул. Он просто не здешний. Но машинка у него действительно классная, оттюнингованный 64-й с двигателем «пэнхед». – Он сделал большой глоток диетической колы. – Извини, я разбудил тебя ночью. Ты нашла мою записку? – Он пытался перевести разговор на новую тему.

– Да. Что за важная встреча?