Мертвая зыбь - Юхан Теорин

— Я не знаю, может быть, он забрел куда-нибудь не туда, упал или… — проговорила Джулия, думая при этом: «А кто знает, может быть, сама Вера Кант была такой же сумасшедшей, как и ее сын».

«Может быть, ты действительно забрел туда, Йенс, а потом Вера заперла дверь».

Джулия быстро и громко, заглушая свои мысли, добавила:

— Да, это все очень маловероятно… Но, может, мы туда заглянем? Посмотрим, что и как, я хочу сказать, вместе.

— Заглянем? Ты хочешь пойти в дом Кантов? — удивился Леннарт.

— Ну да, только посмотрим — и все. Мне бы очень хотелось сделать это до того, как я уеду домой в Гётеборг. Я собираюсь ехать завтра, — пробормотала Джулия, чувствуя недоверчивый взгляд Леннарта. Наверное, ей стоило упомянуть о свете, который она видела в окне дома. Но сама Джулия не была в этом уверена и хотя и с трудом, но удержалась от упоминания. — Ведь это же не будет преступлением — зайти в пустой дом? И ты ведь полицейский. Ты можешь заходить куда захочешь?!

Леннарт покачал головой:

— У нас очень жесткие правила. Конечно, я участковый, у моей работы есть своя специфика, и иногда я могу — и даже приходится — действовать по обстоятельствам, но…

— Да нас же никто не увидит, — перебила Джулия, — в Стэнвике же почти никого лет. А все дома вокруг особняка Веры Кант — летние дачи. В это время там никто не живет.

Леннарт посмотрел на часы:

— Я должен ехать на заседание.

Джулия отметила для себя, что по крайней мере он не сказал «нет» в ответ на ее просьбу.

— А потом?

— Ты хочешь провернуть все это сегодня вечером?

Джулия кивнула.

— Там поглядим, — сказал Леннарт, — наши посиделки могут затянуться. Я тебе позвоню, если мы закончим рано. У тебя мобильник есть?

— Да, пожалуйста, позвони мне.

На кухонном столе она заметила карандаш. Джулия оторвала кусочек картонной упаковки от пиццы и нацарапала свой номер. Леннарт засунул обрывок в нагрудный карман и встал из-за стола.

— Сама только не вздумай ничего предпринимать, — сказал он и серьезно посмотрел на нее.

— Конечно нет, — пообещала Джулия.

— Я когда последний раз проезжал мимо дома Веры Кант, мне показалось, что он вот-вот рухнет.

— Я понимаю, что мне нельзя идти туда одной.

А если Йенс был все же там, один в темноте? Сможет ли она когда-нибудь себе простить, что не пошла туда его искать?

Когда они вышли из полицейского участка, улицы в Марнессе совершенно опустели, окна бутиков — темны, был открыт только один магазинчик возле площади. Воздух оказался холодный. Наверное, было где-то около нуля градусов. Леннарт захлопнул дверь и запер ее.

— Значит, сейчас ты поедешь в Стэнвик? — спросил он.

Джулия кивнула.

— Ну, может, попозже увидимся.

— Может быть. — Джулия сменила тему: — Леннарт, а тебе удалось что-нибудь узнать насчет сандалии?

Леннарт удивленно поднял брови и недоуменно посмотрел на нее:

— К сожалению, нет. Точнее, пока еще нет, я ведь не сам этим занимаюсь. Я ее послал в Линчёпинг, в криминалистическую лабораторию. Ответа пока не было. Да и не могло быть, я свяжусь с ними на будущей неделе. Но заранее тебя предупреждаю: многого ожидать не стоит. Во-первых, прошло слишком много времени, а во-вторых, даже ты не уверена, это та самая или…

— Я понимаю… совершенно не обязательно, что это сандалия моего сына.

Леннарт кивнул:

— Ладно, Джулия, пока.

Он протянул руку. После их откровенного разговора такое прощание показалось Джулии немного формальным и обезличенным, но Джулия не очень привыкла обниматься с малознакомыми людьми и просто пожала руку Леннарта.[48]

— Пока, спасибо за пиццу.

— Да не за что. Я позвоню после заседания.

Несколько секунд Леннарт продолжал смотреть Джулии в глаза, но что, собственно, он этим хотел сказать, она так и не поняла. Потом Леннарт развернулся и ушел.

Джулия направилась через улицу к машине. Она медленно выехала из центра Марнесса, миновала дом престарелых, где сейчас, наверное, Йерлоф пил вечерний кофе, и потом двинулась дальше — мимо церкви и кладбища.

Интересно, Леннарт Хенрикссон женат или холостяк? Джулия не знала, а спросить так и не решилась.

По пути в Стэнвик она размышляла, не слишком ли загрузила Леннарта своими проблемами и переживаниями. Но ей было хорошо оттого, что она выговорилась. А кроме того, появились кое-какие соображения насчет новой теории Йерлофа, о которой он рассказал после поездки в Боргхольм. Насчет того, что убийца Йенса лежит после инсульта в своей шикарной вилле возле Боргхольмской гавани, а убийца участкового Хенрикссона — Нильс Кант — жив-здоров и торгует поблизости машинами. А ведь именно эти гипотезы вместе с ней проверял отец. Конечно, все это выглядело совершенно невероятным, и поверить было, мягко говоря, трудно.

Ну и что? В таких делах стыдиться нечего. Но Джулии казалось, что соображения Йерлофа ни к чему их не привели. Перспектива по-прежнему представлялась туманной.

Нечего ей тут делать, можно ехать домой.

Джулия решила для себя, что поедет обратно в Гётеборг на следующий день. Но сначала надо сходить на похороны Эрнста Адольфссона, потом попрощаться с Йерлофом и Астрид, а после обеда — домой. Там она и попробует изменить образ жизни: пить меньше вина и не злоупотреблять таблетками. Закроет наконец больничный и как можно скорее опять выйдет на работу. Она перестанет цепляться за прошлое и прекратит мыкаться по дорогам, ведущим в никуда. Она станет жить обычной жизнью и будет спокойно смотреть в будущее. Она вполне может вернуться сюда весной, повидаться с Йерлофом. Ну и, может быть, даже с Леннартом.

Сбоку от дороги показался первый дом в Стэнвике, Джулия притормозила. Она остановилась перед домом Йерлофа, вышла из машины в темноту, перерезанную светом автомобильных фар, открыла ворота и въехала во двор. Джулия собиралась переночевать в своей комнате последнюю ночь на острове. Побыть напоследок в окружении хороших и плохих воспоминаний.

Джулия вошла в дом и включила свет. Потом она опять вышла наружу и спустилась вниз, в прибрежный домик, взять зубную щетку и остальные вещи, которые там оставила, включая бутылки с вином, привезенные из Гётеборга, и, против своих собственных ожиданий, даже не откупорила.

Ее как магнитом тянуло к дому Веры Кант, чернеющему слева от нее, но Джулия героически шла по дороге, даже не поворачивая головы. Она посмотрела только на освещенные окна дома Астрид Линдер и туда, где был дом Йона Хагмана, и пошла дальше, к прибрежному домику.