Озеро смерти - Мэг Гардинер

Высунувшийся в дверь хозяин принялся увещевать толпу, призывая к спокойствию, но немедленно убрался, как только в его направлении полетел очередной камень. Зазвенев, разлетелось витринное стекло, а зеленый пикап продолжал свое медленное движение.

Вскочив в разбитую витрину, несколько человек принялись выбрасывать из нее вещи. На тротуар полетели роликовые доски. Засевший внутри магазина хозяин тщетно призывал толпу к спокойствию, а затем сам вылетел через разбитую витрину магазина. Сидя рядом с Пэкстоном, Шенил задумчиво смотрела на происходящее. Она походила на статую Мадонны, которую носят по улицам старой доброй Европы.

Я оставалась возле репортеров. Комментатор телевидения двигался с толпой, сопровождаемый оператором, а Салли Шимада семенила сзади, наговаривая на диктофон текст репортажа. Пикапу предстояло выехать на Стейт-стрит. Местные и туристы — все дружно приостановились, наблюдая за тем, как колонна «Оставшихся» вытягивается параллельно потоку транспорта. Движение мало-помалу затормозилось. Где-то вдалеке я услышала вой сирен.

Выдвинув девушек с жезлами в начало фаланги, Шилох приказала убирать с дороги всех, кто мешал движению. Ее «конский хвост», украшенный черной лентой, прыгал вверх и вниз. Не обращая внимания на пешеходов, она провела колонну перед послушно остановившимися машинами. Словно заправский сержант, проводящий занятия по шагистике, Шилох принялась декламировать в такт шагам:

— Я не знала, но сказали вы: сосцы сатаны как лед холодны!

Впереди, на ближайшем пересечении улиц, появилась машина полиции с включенными мигалками. Я посмотрела вокруг. Табита с трудом передвигала ноги, держась позади зеленого пикапа. Тут я обратила внимание на Глори. Она шла вместе со всеми, но, как показалось, скандировала примитивные вирши без особого энтузиазма.

Сзади быстро шагала Шимада. Не переводя дыхания, она продолжала наговаривать текст в свой диктофон:

— На углу Кэнон и Пердидо остановился полицейский автомобиль, однако стражи порядка не пожелали вступить в конфликт с необычной похоронной процессией.

Мне захотелось высказать Салли свое восхищение: она сумела выговорить это, даже не сбавляя темпа. Но журналистка уже неслась дальше, и вскоре ее темные блестящие волосы замелькали далеко впереди.

Снова полетели яйца, на сей раз поразив витрину магазина «Нью-эйдж» с довольно неудачным лозунгом: «Чистейшая голубизна наших взглядов». Следующими жертвами по той же улице оказались центр йоги, галерея под названием «Картины мрака» и по совсем уж непонятной причине кафе «Старбакс». Я заметила, что Глори, отстав от толпы, направилась к тротуару. Она явно пыталась улизнуть. Впереди в витрину очередного магазина полетели яйца, мусор и роликовая доска. Я услышала любимый аккомпанемент всех акций «Оставшихся» — звон разбитого стекла.

Наконец раздался вой полицейской сирены, и голос из мегафона призвал всех немедленно покинуть улицу.

Скользнув вслед за Глори, я коснулась ее руки. Она с удивлением украдкой покосилась в мою сторону. Шрам в уголке глаза придавал ее лицу необычное выражение.

— Эван?

— Нужно поговорить.

— Нет. Они заметят. — Глори бросила осторожный взгляд через плечо.

За нами вплотную шли репортеры с включенными камерами. Я втолкнула Глори в дверь суши-бара.

— Ладно, тогда встретимся позже. Например, вечером, — предложила я.

В руке Глори я заметила яйцо. На тыльной стороне ладони виднелась татуировка, судя по всему, самопальная, причем с устрашающе тюремным сюжетом. Поколебавшись, она согласилась.

— Я ухожу с работы в девять, из университета. Встретимся у лаборатории биологии моря.

Развернувшись, Глори заспешила прочь. В том же направлении, мигая фонарями, проехала полицейская машина. Из-за стойки суши-бара появился человек. Едва он осторожно выглянул за дверь, как в витрину следующего магазина, сверкая на солнце, пролетела бутылка.

— Вот дерьмо! Да это же та самая, мать-ее-как-там-ее, бутыль с бензином и фитилем!

— «Коктейль Молотова».

Звон, вспышка. Из разбитой витрины повалил дым. Я вышла на тротуар.

— Не заметили, кого они подпалили?

— Заметила. «Беовульф».

Печально, но факт.