Озеро смерти - Мэг Гардинер

— Что за информация?

— Из Центра контроля за заболеваниями, а также из Атланты, от организации, занимающейся их предотвращением. Туда коронер направил анализы Йоргенсена для подтверждения диагноза.

О да… Те самые врачи-убийцы, о которых говорила Шенил, будто они собираются нас отравить. Салли продолжала:

— Кстати, многим из тех, с кем контактировал Йоргенсен, требуется пройти ПИП.

По-моему, она слишком погрузилась в тему…

— Что еще за ПИП?

— Постинфекционная профилактика. Ее должны пройти врачи и весь медперсонал неотложной терапии, сотрудники лаборатории, вытащившие Йоргенсена пожарные и все, кто был с ним в контакте. Им назначили курс вакцины от бешенства.

Я замерла от ужаса.

— Салли, я была в контакте с Йоргенсеном.

— Что?

— Перед тем как его сбила машина, в тот вечер. Мы выпали из разбитого окна, и я порезалась.

— При таком случайном контакте вероятность заражения ничтожно мала.

У меня перехватило горло.

— Салли, ты не поняла. Тогда, в церкви, Йоргенсен обхватил меня руками. Он кричал и слюна разлеталась во все стороны. Если, как ты сказала, бешенство передается…

— О Господи…

Подойдя ближе, Джесси вопросительно посмотрел мне в глаза.

Найдя клочок бумаги, я написала на нем аббревиатуру ЦКЗ и показала на портативный компьютер Джесси.

— Эван, кажется, тебе следует обратиться к врачу, — проговорила Салли.

Каждый год в мире умирают от бешенства до семидесяти тысяч человек. В развивающихся странах основной причиной служат укусы собак, однако для Америки более характерны такие же столкновения с дикими животными. В одном случае, совершенно ужасном, вирус бешенства занесли при пересадке роговицы, и сразу восьмерым. Все они скончались. Бешенство поражает всех млекопитающих, почти всегда приводя к летальному исходу.

Так, облекая горькую правду в сахарную оболочку, подавал информацию веб-сайт ЦКЗ. На официальном сайте Всемирной организации здравоохранения дело выглядело не лучшим образом. То же самое я прочитала, найдя в Интернете Институт Пастера. Эпидемиологические страшилки совсем выбили меня из колеи.

Вирус бешенства развивается в центральной нервной системе. Обычно инкубационный период составляет от трех до двенадцати недель, и на этом этапе заболевание протекает в скрытой форме. Однако рано или поздно вирус проникает в мозг, что приводит к возникновению болей, параличу, помрачению рассудка и смерти. Известно всего шесть случаев выздоровления после бешенства.

На фоне бешенства вирус лихорадки Эбола мог оказаться не самым плохим вариантом.

Рано утром я позвонила в приемную своего доктора, настояв, чтобы мое сообщение сбросили на пейджер. Вытащив доктора то ли с занятий по аэробике, то ли из туалета, я опомниться не успела, как получила по телефону согласие принять меня не позднее чем через полчаса. До места я добралась минут за двадцать и, остановившись на ступенях, подставила лицо солнцу. На крыльце стояли аккуратные ящики с ярким цветами. Я задумалась: как буду выглядеть, когда изо рта пойдет пена?

Вскоре пришла врач. Прижимая к себе свежий выпуск «Ньюс пресс», она несла чашку с кофе. Моего доктора звали Лурдес Эббот. Стильно одетая, лет пятидесяти, с манерами деловой женщины. Доктор Эббот постоянно хмурилась, и между ее бровями залегала глубокая морщина.

— Входите. — Она включила освещение. — Я поставила в известность людей из здравоохранения. Они с вами побеседуют.

Доктор положила газету на стол. История с бешенством была на слуху. Показав на стул, миссис Эббот предложила мне сесть.

— Рассказывайте.

Я рассказала, как Йоргенсен кричал, роняя слюну вблизи от моего лица. Доктор сделала несколько глотков из чашки с кофе.

— Полагаете, слюна попала на вас?

— Не уверена. Мне не пришлось утираться, но… Не знаю.

Врач нахмурилась, и морщина между бровями стала еще глубже.

— Покажите места, где вы порезались.

Показав доктору руки с уже затянувшимися порезами, я затем продемонстрировала царапины на голове.

— Как и спустя какое время вы обработали эти порезы?

— Мой друг промыл их, как только я вернулась домой, примерно спустя полчаса или час.

— Водой с мылом?

— Да. Затем антисептиком и наложили бактерицидный пластырь. Еще я приняла душ, хорошенько промыв волосы.

— Скажите-ка, почему вы чешетесь?

Комментировать осиные укусы миссис Эббот не стала. Записав все, что я рассказала, по порядку, она внимательно перечитала текст.

— Думаю, риск заражения невелик. На самом деле я даже не уверена, был ли факт контакта с Йоргенсеном. Однако кожный покров был поврежден, а Йоргенсену подтвердили диагноз «бешенство». Случай попадает в «серую зону», так что рисковать не стоит. Я назначаю вам курс прививок от бешенства.

Я кивнула, чувствуя одновременно страх и облегчение. Врач расписала на бумаге план вакцинации, состоявший из пяти доз, распределенных на период в двадцать восемь дней. Обрадовало, что колоть должны были в руку, а не в живот, как в прежние времена. Слушая, я продолжала кивать: делайте, раз нужно. Настаивая на своих предписаниях, врач поясняла, что они необходимы для моей безопасности. У меня сильно разболелась голова.

Затем я сообщила, что Курт Смоллек и Исайя Пэкстон могли также оказаться инфицированными. Потом спросила, не является ли бешенство более распространенным, нежели написано в книгах, и сообщила о случае с койотом, напавшим на Эбби Хэнки не в Чайна-Лейк.

Доктор снова нахмурилась.

— На одной неделе вам повезло близко столкнуться с двумя случаями подтвержденного бешенства?

— Да. Причем второй случай произошел в двухстах милях отсюда.

Морщина углубилась настолько, что стала похожа на темное ущелье.

— Что скажете, доктор Эббот?

Врач решительно положила карандаш на свои записи.

— Я не собираюсь обсуждать слухи.

Я почти закричала:

— К черту слухи! Пожалуйста.

— В Калифорнии заболевание встречается у диких животных. Но весьма редко. Или это статистическая аномалия, или мы становимся свидетелями бурного распространения эпидемии бешенства.

Доктор Эббот отправила меня на первый укол в кабинет неотложной помощи при Медицинском центре Святого Франциска. Я чувствовала, что цепенею от страха. Пока ждала очереди на укол, в голове сами собой крутились неприятные мысли: про опасные инфекции, случайное стечение обстоятельств и невезение. И все эти мысли возвращали назад, к доктору Нейлу Йоргенсену.

Выйдя из Центра Святого Франциска с пластырем на руке, я решила, что по пути зайду в больничное здание, расположенное дальше по улице, где держали свою контору пластические хирурги Йоргенсен и Мэл Калаян, бизнес-партнеры и любовники. В прежние времена площадка около офиса сверкала стеклами дорогих иномарок, главным образом автомобилями «порше» немыслимых расцветок. Теперь стоянка пустовала. Но едва я нажала на кнопку, как дверь офиса открылась.