Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

class="p1">Рудин позвонил специалистам, благо дело, знакомых у академика было полно в разных сферах, и скоро понял, что изготовление мыла и шампуня – всего лишь ширма для куда более важной деятельности. Фабрику возглавляла некая мадам Антонина Бережная, в прошлом искушенный торговый администратор. Она разбиралась в пиаре и могла подать себя как следует. Такую героиню могли привлечь только для особо важного задания за хорошие деньги, используя как нарядного Петрушку в кукольном театре, пока за кулисами будет происходить совсем иной спектакль.

Подумав, Лев Рудин отправился в свою особую комнату и сел напротив волшебного зеркала. Шли минуты, долгие и напряженные, в полумраке он взывал к своему оракулу, и вот сущность в черном плаще и опущенном на лицо капюшоне появилась в зеркальном отражении. Как и всегда, она стояла в отдалении в тени.

– Здравствуй, Дух Пророчества, – молвил Рудин.

– Здравствуй, Странник, – ответил тот.

Голос его прозвучал гулким эхом.

– Я должен узнать правду. Будь так добр, проведи меня в одно место и покажи мне тех, кто правит в нем.

– И что это за королевство?

– Это королевство называется химкомбинат «Новатор», при котором существует парфюмерная фабрика «Сосновый бор», в подмосковном городке Зуево. Мне кажется, они скрывают тайну, которую мне узнать жизненно важно.

– Да будет так, Странник, – сказала сущность в плаще и капюшоне. – Отправимся в путешествие, тем более что оно будет недолгим!

Он взмахнул рукой с плащом и закрыл «экран», а когда открыл его, то Рудин увидел производственный банкет в каком-то ресторане.

– Они празднуют создание нового мыла «Сосновая прелесть», – сказала сущность. – Во главе стола – та, кто тебе нужен: Антонина Бережная.

– Вон та, бальзаковского возраста, с декольте? И с бокалом в руке? Вызывающе яркая? Тостующая? Что-то говорит?

– Именно она.

– А кто рядом с ней?

– Главный инженер «Новатора» – Пустовоев Иван Арсеньевич.

– А почему он такой кислый?

– Он недоволен своей начальницей. Он предлагал новые сорта мыла и шампуней, хотел расширить производство, но ему не позволили этого делать, эта Бережная сказала ему напрямую, чтобы он не совал нос не в свои дела, и теперь он думает, не уволиться ли ему.

– Что останавливает его? Хорошая зарплата?

– Именно так.

– А кто эти двое – близнецы? Толстый и тонкий? С острыми крысиными физиономиями?

– Два ведущих химика. Оба замы генерального по новым технологиям.

– Нет, ты не договариваешь, Дух Пророчества. Так кто они?

Призрак в зеркале выжидал.

– Почему ты молчишь?

– Потому что следую закону себе подобных: мы не выдаем людям тайны, которые им знать не положено, и ты сам знаешь это.

– Сделай для меня исключение.

– Не могу – это против закона духов.

– Прошу тебя – от этого могут зависеть жизни многих людей.

– Мне это безразлично. Когда-то я поклялся служить тебе – у других людей своя жизнь.

– Вот и послужи, Мерлин.

– Не называй этого имени! – Призрак в капюшоне приподнял голову, и открылось его желтое испещренное морщинами лицо с крючковатым носом и тонкими губами. Блеснули внутри капюшона зеленым светом глаза.

– Сделай для меня исключение, Дух Пророчества, – попросил Рудин. – От этого зависят жизни людей, которые мне небезразличны. Я не прошу тебя нарушать твои законы. Открой, что сможешь. Дай подсказку. Только подсказку!

– Да будет так.

– Слушаю тебя.

– Эти двое – особый случай.

– Что это значит?

– Они не люди, Странник. Это все, что я могу сказать тебе.

– Но кто?

– Я все сказал – думай сам.

Сидя на стуле и глядя на призрака в зеркале, Рудин кивнул:

– Это демоны, те самые близнецы, о которых я слышал. Демоны в человеческом обличье…

– Я могу быть свободен? – спросил призрак в зеркале.

– Да, благодарю тебя.

Призрак развернулся и ушел, в этот раз чересчур резко, недовольно, и зеркало погасло.

– Два демона-близнеца – они снова вернулись, – задумчиво проговорил Лев Рудин. – Остается понять – зачем. И что они замышляют? Что творится на этой фабрике мыла?

Через час он ехал на своем черном «мерседесе» в другой подмосковный уголок – Зуево. Он уже знал, где найдет человека, который был ему сейчас нужен больше всех остальных.

Как раз закончился рабочий день, и бар «Счастливая кукушка» в центре городка Зуево переживал наплыв посетителей. Бар был весьма дорогой, с качественными напитками и хорошей музыкой, иногда пели вокалисты, так что шантрапа тут не собиралась.

В дальнем темном углу за столиком на двоих потягивал свой напиток мужчина средних лет, хорошо одетый, лицо которого Рудин уже знал.

Рудин, одетый с иголочки – в дорогой темный в синеву костюм, в каких ходят менеджеры больших предприятий, подошел к столику и сказал:

– Иван Арсеньевич Пустовоев?

Мужчина поднял голову.

– Да, а кто вы?

– Ермаков Петр Тимофеевич, вот моя визитка, – он вытащил из кармана и протянул карточку. – Можно сесть?

– Пожалуйста, – взяв визитку, сказал Пустовоев. – Парфюмерный концерн «Салюте»? – прочитал он, сделав ударение на последнем слоге. – Зам генерального директора?

– Именно так.

– И чем я обязан?

– О вас легенды ходят, Иван Арсеньевич.

– В каком смысле?

– Я больше бизнесмен, чем парфюмер, – честно признался новый знакомый. – Что вы пьете?

– Как всегда, бурбон.

– Отлично, и я закажу то же. Все верно: у вас отличный вкус, Иван Арсеньевич, во всем. И в напитках, и в парфюмерии. И наши с вами вкусы, как видно, сходятся.

Завидев официантку, он щелкнул пальцами, и ему принесли бурбон.

– Так что вам нужно, Петр Тимофеевич? – не без интереса спросил инженер.

Ермаков сделал глоток.

– Отлично, отлично. Чудный вискарек! Что мне нужно? Не мне – нам. Парфюмерному концерну «Салюте» нужны вы.

– Я?

– Да. Я знаю, что вас не устраивает на нынешней работе. Во-первых, скудный ассортимент производимой, если так можно выразиться, парфюмерии, – снисходительно усмехнулся этот Ермаков. – А во‑вторых, эта торговка и хамка Антонина Бережная. И она вас не устраивает в качестве руководителя даже больше, чем «изысканный ассортимент». – Он рассмеялся. – Линия парфюмерии! Хвойного мыла и шампуней.

– К чему наш разговор?

– Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Звучит как давление, а я этого не люблю.

– Именно – давление, – кивнул Ермаков, вытащил блокнот, авторучку, открыт блокнот, поставил на листе росчерк, вырвал листок и передал его инженеру. – Это ежемесячное жалованье в «Салюте», плюс премиальные, плюс страховка по первому сорту. И казенный автомобиль «мерседес», вот как у меня, что стоит сейчас у бара «Счастливая кукушка». Выйдем вместе – посмотрите. В этом нет ничего странного, в моем предложении, – объяснил таинственный Ермаков. – Иногда человеку на голову сваливается кирпич, а иногда – удача. Вот как сейчас – вам.

Глядя ему в глаза, инженер Пустовоев допивал свой бурбон