Мёртвый крик - Арно Штробель

— Я ухожу. Ещё раз припрёшься — не открою, так что не утруждайся. И дружкам своим полицейским передай.

Какое-то время Макс ещё стоял, уставившись на закрытую дверь, и прислушивался к себе. Внутри было пусто.

Он сжал кулаки и отвернулся. Хотелось взвыть от ярости и бессилия. Где-то Кирстен сидела в подвале на бомбе, и ей не оставалось ничего, кроме как ждать конца — от взрыва или от жажды. Быстрого или мучительного.

Так или иначе, его сестра погибнет, если ему наконец не удастся выяснить об Александере Ноймане что-то ещё.

14:41

Макс ломал голову. Над этим проклятым словом, фразой, ситуацией — над чем бы то ни было, что упорно ускользало.

Кому могло быть выгодно убийство Ноймана? И главное — откуда убийца знал, что в тот вечер тот окажется на старой фабрике? Почему меня оставили в живых? Он же не мог не видеть, что Нойман скрутил меня и запер.

Всё сводилось к одному: что делать, что вообще можно сделать? Он ходил по кругу так долго, что закружилась голова. Заглянуть ещё раз к Фогту? Но что я из него вытяну?

Макс остановился. Пальцер. Надо связаться с Пальцером. Может, у него уже что-то есть. Да и о том, что я снова на свободе, он, скорее всего, ещё не знает.

Ему повезло — старший комиссар ответил сразу.

— Ты? — изумлённо выдохнул Пальцер. — Но… как ты можешь мне звонить?

Макс рассказал, что произошло, и спросил, нет ли новостей по Нойману.

— Нет, ничего. Я тут, конечно, не всё знаю, но в отделе убийств у меня есть пара знакомых. Случись что-то прорывное — я бы услышал.

— Чёрт. Я в Нойсе, хожу по кругу. Никак не сдвинусь с мёртвой точки. А Кирстен где-то на бомбе, которая в любую минуту может взлететь на воздух.

— А что с розыском? Подозреваю, твоему напарнику крепко влетит.

— Возможно. Но что касается меня — думаю, скоро поймут, что всё это инсценировка. С записью что-то не так, они уже выяснили. Уже одно это меня сильно оправдывает.

— Что ж, обнадёживает. И что дальше?

Вопрос, который Макс задавал себе чуть ли не ежеминутно.

— Не знаю. Честно говоря, я в тупике.

— Хм… — протянул Пальцер.

— Что?

— Да так, мысль одна. Не пойми превратно — я просто пытаюсь рассмотреть все варианты.

— Говори.

— Твой напарник, Бёмер… Тебе не кажется странным, что он вдруг так круто переменился? Если вспомнить, как он держался с тобой все эти дни.

Макс внутренне противился признанию: где-то на задворках сознания тот же вопрос уже мелькал.

— Смерть Хильгер выбила его из колеи, а в таком состоянии не всегда мыслишь трезво. Уж кому-кому, а мне ли не знать. Но он по-прежнему мой напарник.

— Да, наверное, ты прав. Просто странно: именно после гибели Ноймана он внезапно делает разворот на сто восемьдесят градусов — и оказывается рядом ровно в ту минуту, когда тебя берут.

Под ложечкой у Макса неприятно засосало.

— Так вышло, потому что он и без того был в Кёльне.

— Действительно, счастливое совпадение. И что он там делал?

— Был на территории фабрики.

— Ага. Кёльнские коллеги из убойного, конечно, тоже там работали, и это не его участок, но, наверное, он появился, потому что ты замешан в деле.

— Я тоже так думаю.

После короткой паузы Пальцер сказал:

— Чёрт, прости. Я просто пытаюсь учесть всё.

— Брось, мысль и впрямь напрашивается. Но я не могу представить, чтобы Хорст сделал что-то мне во вред.

— Да, ты наверняка прав. Я ведь его и не знаю. Какие планы?

— Никаких. Я в отчаянии, а отсчёт для Кирстен идёт. Тебе чем-нибудь поможет, если я приеду?

— Не знаю…

Возвращаться всё равно придётся, — подумал Макс, — только пока не понимаю, куда. Кёльн? Дюссельдорф? В любом случае машина под рукой не помешала бы. Тем более если удастся выяснить, где держат Кирстен. Пальцер — единственный, кто ему ещё помогал. Если не считать Бёмера. И всё же мысль о том, чтобы тот приехал в Нойс, отзывалась смутным неприятием.

— Спасибо, но здесь ты вряд ли пригодишься.

— Хорошо. Просто пришло в голову.

— Я перезвоню попозже. Может, наконец нащупаю что-нибудь стоящее.

— Ладно, телефон всегда при мне. До связи.

Макс закончил разговор и сунул аппарат в карман — но тут же снова достал и пристальнее всмотрелся. А если на нём стоит программа, записывающая все разговоры? Местоположение телефона Бёмер так или иначе может отследить в любой момент. Покачав головой, он убрал устройство обратно и зашагал дальше.

Нельзя видеть призраков повсюду. Он ещё раз поговорит с Фогтом. Но уже через несколько шагов слова Пальцера снова зазвучали в ушах.

«Странно: именно после гибели Ноймана он делает разворот на сто восемьдесят градусов — и оказывается рядом ровно в ту минуту, когда тебя берут… Действительно, счастливое совпадение. И что он там делал?.. К тому же это не его участок».

Макс остановился и обозвал себя дураком. Что я творю? Разве не за это самое я только что укорял Бёмера — за то, что он мне не доверяет?

Он зашагал дальше, заставляя себя сосредоточиться на предстоящей беседе с Фогтом.

И всё же тревожный осадок остался.

15:17

Макс как раз сворачивал на улицу, где стоял дом семьи Фогт, когда в кармане ожил телефон Бёмера. Звонил сам Бёмер — с незнакомого номера.

— Я в университетской клинике в Кёльне. Я…

— Что ты там забыл? — удивлённо перебил Макс.

— Я попросил дока, учитывая, в какой опасности Кирстен, ускорить вскрытие Ноймана. Зашёл узнать, как продвигается. Своего телефона у меня сейчас нет, но… да это и неважно. Важнее то, что док нащупал при гистологии — её делали, чтобы исключить сопутствующую причину смерти.

— И?

— Вся ткань пронизана необычными полостями.

— Слушай, не тяни. Что это значит?

— Такие полости образуются, когда кристаллы льда сначала возникают, а потом оттаивают. Макс, тело Ноймана было заморожено.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 37

Прошло несколько мгновений, прежде чем услышанное дошло до Макса во всей полноте, и он