Ловушка - Харлан Кобен

— Я к Вику на секундочку.

— Господин Гаррет занят. — Обычно дружелюбная Мэвис говорила ледяным голосом.

— Скажешь, что я пошла на шестой этаж? Скоро вернусь.

— Я передам.

Уэнди зашагала к лифту. Возможно, пошаливало воображение, но воздух казался наэлектризованным.

Она бывала в здании телеканала миллион раз, но на шестом этаже — еще никогда. В углу ослепительно белого офиса, этого шедевра кубизма, журчал небольшой водопад, три стены пустовали, на четвертой висела картина с черно-белыми спиралями, притягивающими взгляд. За стеклянным столом сидели трое в костюмах: двое мужчин (один черный) и женщина (азиатка). Равномерное распределение, хотя командовал у них, сидел посередине и вел разговор белый.

— Спасибо, что пришли, — сказал он, затем представился и назвал всех троих.

Уэнди пропустила имена мимо ушей.

— Мне не трудно. — Ей предложили занять кресло как минимум на два дюйма ниже остальных — классический, хотя и дилетантский способ подавить собеседника. Она скрестила руки на груди, сильнее опустила сиденье (пусть думают, что у них преимущество) и невозмутимо спросила: — Итак, уважаемые, чем могу помочь?

Белый взглянул на азиатку, та протянула через стеклянный стол лист бумаги.

— Ваша подпись?

Уэнди узнала свой трудовой договор.

— Похоже, да.

— Тут ваша подпись или нет?

— Моя.

— Сам документ вы, конечно, читали.

— А вы как думаете?

— Меня не интересует…

Она оборвала его жестом.

— Читала-читала. В чем проблема?

— Обратите внимание на пункт семнадцать точка четыре на третьей странице.

— Смотрю… — Уэнди начала перелистывать бумаги.

— В нем идет речь о строгих ограничениях на романтические и/или сексуальные отношения на рабочем месте.

Она напряглась:

— И в чем же дело?

— Прочли?

— Да.

— Поняли?

— Да.

— Итак, — продолжил белый, — до нашего сведения дошло, что вы, мисс Тайнс, нарушили это правило.

— О нет. Уверяю вас, что не нарушала.

Мужчина откинулся на спинку кресла, скрестил руки и напустил на себя вид судьи.

— Вам знаком человек по имени Вик Гаррет?

— Вик? Конечно. Редактор новостей.

— У вас были с ним сексуальные отношения?

— С Виком? Бросьте!

— Да или нет?

— Не просто «нет», а НЕТ. Вызовите его и спросите сами.

Троица засовещалась.

— Мы так и поступим.

— Не понимаю, с чего вы взяли, что Вик и я… — Она попробовала скрыть отвращение.

— Поступила информация.

— От кого?

Внезапно все стало ясно. Разве не об этом предупреждал Фил Тернбол?

— Мы не имеем права говорить, — заявил белый.

— Тогда, к сожалению, ваше серьезное обвинение ничего не стоит, поскольку показания либо есть, либо их нет.

Черный взглянул на азиатку, азиатка — на белого, белый — на черного.

Уэнди развела руками:

— Повторить?

Все трое склонили головы и стали шептаться, как сенаторы во время слушаний. Наконец азиатка открыла очередную папку и подтолкнула по стеклянной столешнице:

— Ознакомьтесь.

Это была распечатка блога. Уэнди читала и начинала закипать.

«Я работаю на „Эн-ти-си“. Назвать свое имя не могу — уволят. Уэнди Тайнс — полный ужас. Бездарная примадонна, которая забралась на верх старым проверенным способом — через постель. Сейчас она трахается с нашим боссом Виком Гарретом и творит что хочет. Неделю назад ее уволили за некомпетентность, но взяли обратно, потому что Вик боится обвинений в домогательстве. Уэнди — это сплошная „пластика“: нос, глаза, грудь…»

И так далее.

Она вновь вспомнила слова Фила, подумала, чем кончилась атака вирусным методом для Фарли Паркса, Стива Мичиано и чем может грозить ей самой. Понемногу проступила перспектива потерь: карьера, заработок, возможность заботиться о сыне. Слухи превращаются в факты. В глазах людей обвинения — уже доказательство. Ты виновен, пока не доказано обратное.

Разве не об этом говорил ей Дэн Мерсер?

Белый откашлялся.

— Итак?

Уэнди напустила на себя самый смелый вид и выпятила грудь:

— Настоящие. Можете пощупать, если хотите.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь, я предлагаю вам опровержение того вранья. Давайте, щупайте. Только не сильно.

Мужчина гулко прочистил горло и указал на папку:

— Вы комментарии прочитайте. Там, на второй странице.

Уэнди, хоть и храбрилась, почувствовала, как ее мир покачнулся. Она перевернула лист, отыскала глазами первую запись.

«Комментарий: Раньше работала у нас. Все то же самое. Босса уволили, от него ушла жена. Тайнс — дрянь».

«Комментарий: В колледже спала по крайней мере с двумя преподавателями, а с одним из них — беременной. Разбила ему брак».

Лицо Уэнди пылало. На том месте она трудилась, когда уже была замужем. Джон погиб за несколько недель до ее ухода оттуда. Это вранье — грязное, незаслуженное — взбесило особенно.

— Итак? — снова спросил белый.

— Наглая ложь, — процедила она.

— Пишут по всему Интернету. Кое-что увидели наши спонсоры и пригрозили снять свою рекламу.

— Это ложь.

— Кроме того, мы попросим дать одну расписку.

— Какую?

— Господин Гаррет — ваш руководитель. И хотя до этого еще не дошло, вы вполне можете подать на него в суд за домогательства.

— Шутите?

Белый указал на папку:

— В одном из блогов сказано: однажды вы судились по этому поводу с начальником. Где гарантии, что такое не произойдет снова?

Уэнди по-настоящему рассвирепела, однако сжала кулаки и заговорила спокойно:

— Мистер… Простите, забыла фамилию.

— Монтегю.

— Мистер Монтегю… — Глубокий вдох. — Послушайте меня очень внимательно. Необходимо, чтобы вы действительно поняли. — Она приподняла папку. — Все это ложь. Ясно излагаю? Вымысел. Судилась с прежним работодателем? Ложь. Спала с начальником или преподавателем? Опять ложь. Спала с кем-то, кроме мужа, когда была беременна? Делала пластику? Абсолютная ложь. Не преувеличение, не искажение фактов, а наглое вранье. Понимаете меня?