Анализ крови - Джонатан Келлерман

Мы карабкались вверх на протяжении нескольких миль и наконец достигли плато. Дорога резко взяла вправо. Слева возвышалась большая гора с плоской вершиной, окруженная оградой из проволочной сетки. Наверху возвышались пирамидальные вышки, застывшие, похожие на скелеты. Заброшенные нефтяные разработки. Повернув в другую сторону, Маймон продолжил подъем.

Следующие несколько миль тянулись сплошные сады, непрерывная полоса деревьев, которые можно было узнать лишь по неровным силуэтам листьев, поцелованных светом звезд, – сияющему атласу на фоне черного бархата неба. Судя по аромату, цитрусовые. Затем последовали хозяйственные постройки, дома на участках земли в один акр, прячущиеся в тени раскидистых платанов и дубов. Кое-где светились огоньки.

Маймон включил сигнал поворота за двести футов до того, как свернул налево в открытые ворота. Непримечательная вывеска гласила: «Компания „Редкие фрукты и семена“». Маймон остановился перед большим двухэтажным деревянным домом, окруженным широкой верандой. На веранде стояли два кресла и лежала собака. Собака поднялась и ткнулась мордой Маймону в руку. Лабрадор, массивный и невозмутимый, не проявил никакого интереса к моему появлению. Хозяин потрепал его, и он снова задремал.

– Пройдемте за дом, – предложил Маймон.

Мы обошли дом слева. На стене висел электрический щиток. Маймон его открыл, щелкнул выключателем, и последовательно зажглись лампы, следуя четкой хореографии.

То, что открылось моему взору, обладало такой же текстурой и было таким же зеленым, как полотно Руссо^[43]. Шедевр под названием «Вариации на тему зелени».

Повсюду были деревья и кусты, многие в цвету, все с пышной листвой. Большие росли в кадках емкостью пять и пятнадцать галлонов, некоторые были прикопаны в богатой земле. Маленькие растения и саженцы в торфяных горшках стояли на столах, накрытые сеткой. Позади виднелись три стеклянные теплицы. Воздух представлял собой коктейль мульчи и нектара.

Маймон устроил мне экскурсию. Я и без его помощи узнал многие растения, однако многие разновидности оказались для меня новыми. Здесь были необычные сорта персиков, нектаринов, абрикосов, слив, яблонь и груш. Вдоль забора стояли несколько десятков фиговых деревьев в горшках. Сорвав с одного два плода, Маймон протянул один мне, другой засунул себе в рот. Я никогда не любил свежий инжир, но тут из вежливости съел плод. И не пожалел об этом.

– Ну, что скажете?

– Восхитительно! На вкус прямо сушеный инжир.

Мои слова его обрадовали:

– Челеста. На мой взгляд, самая вкусная, хотя кому-то больше нравится сорт паскуале.

Так продолжалось и дальше: Маймон с нескрываемой гордостью показывал отборные сорта, время от времени предлагая мне попробовать плод. Его фрукты были непохожи на все то, что можно найти на прилавках магазинов: большие, сочные, с яркой окраской, обладающие изысканным вкусом.

Наконец мы подошли к экзотическим видам. Многие растения пылали похожими на орхидеи цветками всевозможных оттенков желтого, розового, красного и лилового цветов. Перед каждой группой стоял воткнутый в землю колышек с табличкой. На табличке были цветные фотографии плода, цветка и листа. Под иллюстрациями аккуратным почерком приводились научное и обиходное названия, а также данные о распространении растения, особенностях ухода за ним и кулинарных свойствах плодов.

Здесь были фрукты, с которыми я был знаком очень туманно: личи, необычные сорта манго и папайи, мушмула, гуава и маракуйя, а также другие, о существовании которых я даже не слышал: сапота, саподилла, мальпигия, ююба, тамаринд, томатное дерево.

Одна секция была отведена кустарникам: виноград, киви, малина всех цветов от черной до золотой. В другой были собраны редкие цитрусы. Я увидел помело размером втрое больше грейпфрута, апельсины сортов моро, сангвинелли и тарокко с мякотью цвета бургундского, гибридные виды тангор и лаймкват, сладкий лайм и цитроны «пальцы Будды», похожие на человеческую кисть с восемью пальцами.

Теплицы защищали саженцы самых нежных растений в коллекции, те, которые Маймон получил от молодых искателей приключений, исследующих отдаленные тропические районы мира в поисках новых образцов флоры. Правильно варьируя освещенностью, теплом и влажностью, Маймон создавал для каждого растения свой собственный микроклимат, наилучшим образом подходящий для плодоношения. Описывая свою работу, он оживился и начал употреблять узкоспециализированные термины, сопровождая их пространными разъяснениями.

Половина последней теплицы была отдана стеллажам с тщательно подписанными коробками. На столе лежали франкировальная машина, ножницы, скотч и конверты из плотной бумаги.

– Семена, – объяснил Маймон. – Хребет моего бизнеса. Я отправляю их во все уголки земного шара.

Открыв дверь, он провел меня к скоплению небольших деревьев.

– Семейство анноновые. – Приподняв листья ближайшего растения, Маймон показал большой желтовато-зеленый плод, покрытый мясистыми гребешками. – Annona muricata, аннона колючая. А вот эта красная – это Annona reticulate, аннона сетчатая, сорт линдстрём. На этой пока что еще нет плодов, они появятся только в августе, – это Annona squamosa, аннона чешуйчатая, бессеменная бразильская разновидность. Ну а это, – он указал на полдюжины деревьев с опущенными вниз эллиптическими листьями, – это черимойя. В настоящий момент у меня несколько сортов: бут, бонита, пирс, белая, деликатес.

Протянув руку, я потрогал лист. Обратная его сторона была покрыта мелкими волосками. От него исходил запах апельсина.

– Восхитительный аромат, не так ли? – Маймон пошарил в листве. – А вот и плод.

Внешне черимойя совсем не походила на мечту – большой круглый комок, бледно-зеленый, утыканный наростами, напоминающий зеленую сосновую шишку. Я осторожно его потрогал. Твердый и слегка шершавый.

– Пройдем в дом. Я разрежу спелую.

В просторной кухне царила безукоризненная чистота. Холодильник, плита и раковина были покрыты белой эмалью, линолеум на полу был надраен до блеска. Всю середину занимали стол и стулья из дерева сахарного клена. Я выдвинул стул и сел. Здоровенный лабрадор перебрался в дом и посапывал у плиты.

Открыв холодильник, Маймон достал плод черимойи и положил его на стол. Затем он взял две миски, две ложки и нож. Спелый фрукт, покрытый бурыми точками, оказался мягким на ощупь. Маймон разрезал его надвое и положил половинки в миски, кожицей вниз. Белая мякоть цветом и консистенцией напоминала заварной крем.

– А вот и десерт, – сказал Маймон, подцепляя дрожащую массу ложкой. Отправив в рот, он ее съел.