Если бы мы были злодеями - М. Л. Рио

Мы вшестером сидели в нашей обычной кабинке в «Голове зануды» – самая умная шутка, на которую способен Бродуотер, – и таращились на пустые бокалы. Мы заказали пиво, за исключением Мередит, которая предпочитала водку с содовой, и Александра: он выбрал виски и пил его весьма аккуратно.

Рен вышла, чтобы узнать, готов ли список актеров. Остальные уже отстояли свою смену: если она вернется с пустыми руками, то снова встанет в конец очереди.

Солнце скрылось за горизонтом несколько часов назад, но нам было не до сна: мы продолжали анализировать свои выступления.

– Я все испортила, – наверное, в десятый раз произнесла Мередит. – Сказала «претвориться» вместо «притвориться», как полная идиотка.

– Честно говоря, в контексте роли это, по сути, означает одно и то же, – устало ответил Александр. – Гвендолин, пожалуй, ничего не заметила, а Фредерику, вероятно, все равно.

Прежде чем она успела возразить, в бар ворвалась Рен. Ее щеки раскраснелись от бега, а в руке она крепко сжимала лист бумаги.

– Вот! – выкрикнула она, и мы разом вскочили.

Ричард подвел ее к столу, усадил и схватил список. Она уже видела его и позволила оттеснить себя в угол, тогда как остальные склонились над листом бумаги. Спустя несколько мгновений молчаливого, яростного чтения Александр выпрямился с триумфальным:

– Ха! Что я вам говорил? – Он хлопнул по столу, указал на Рен и прокричал: – Бармен, позвольте мне угостить леди!

– Сядь, Александр! Ты просто осел, – заявила Филиппа, хватая его за локоть и затаскивая в кабинку. – Ты был прав, но не во всем!

– Я прав, – настаивал он.

– Нет. – Она нетерпеливо указала на список. – Смотри, Оливер играет Октавия, но он еще и Каска.

– Да? – Я бросил читать, как только увидел линию между своим именем и именем Октавия.

– Да. И я – Деций Брут, Луцилий и Титиний. – Она пожала плечами и одарила меня покорной улыбкой, ведь мы постоянно делили бремя «второй скрипки», поддерживая наших более легко типизируемых одногруппников. – Смена ролей лучше, чем одна эпизодическая роль.

– Зачем они это сделали? – спросила Мередит, помешивая остатки водки и через красную соломинку высасывая последние капли – простейшее действие, которое в ее исполнении казалось непристойным. – У них полно второкурсников.

– Но третий ведь ставит «Строптивую», разве нет? – спросила Рен. – Им понадобятся все, кто только сможет…

– Боже, Колин будет чрезвычайно занят! – заметил Джеймс. – Они выбрали его для ролей Антония и Транио.

– В прошлом году они провернули со мной то же самое, – произнес Ричард, как будто мы и не знали этого. – Ткач Ник Основа – с вами и царствующий король – с четверокурсниками. Я проводил на репетициях по девять часов в сутки.

Иногда третьекурсников выбирали на те роли в составе труппы четвертого курса, которые нельзя было доверить второкурсникам. Это означало занятия с восьми до двух, потом – репетиции с одним составом до шести тридцати и прогоны с другим – до одиннадцати. Скажу начистоту, я не завидовал ни Ричарду, ни Колину.

– Не сейчас, – сказал Александр со злой ухмылкой. – Ты будешь репетировать половину недели, поскольку умираешь в третьем акте.

– Я выпью за это! – заявила Филиппа.

– «О, сколько глупых я встречаю между нами,

У дикой ревности покорными слугами!»^[13] – продекламировал Ричард.

– За твой счет, Рик, – непринужденно сказала Рен. – Закажи нам еще по одной, и, может быть, мы потерпим тебя еще немного.

Он поднялся.

– «Согласен отдать всю славу за кружку эля да за безопасность!»^[14] – провозгласил он и направился к бару.

Филиппа покачала головой.

– Ах, если бы…