Твое сердце будет моим - Наташа Престон

Спустя год…

Четырнадцатое февраля

День святого Валентина. Опять.

Думаю, вполне понятно, что теперь я ненавижу этот праздник еще сильнее, чем прежде, даже несмотря на то, что мы с Чейсом безумно счастливы. Да, мы — сладкая парочка, но договорились не отмечать этот праздник. Вряд ли мы когда-нибудь будем его отмечать, и не думаю, что Чейс сильно расстроится из-за этого.

Когда меня выписали из больницы, мы с Чейсом и Сиенной сняли вместе новый дом. Поменьше. После того как не стало наших друзей, никому из нас не хотелось оставаться в доме, который мы когда-то очень любили, но который однажды принес нам столько боли.

Иногда Сиенна чувствует себя здесь третьей лишней, но ее это не сильно беспокоит.

У меня впереди — долгий путь реабилитации. У меня часто бывают плохие дни, и я до сих пор не закончила курс лечения от панических атак, но мне уже намного лучше. Я по-прежнему плохо сплю по ночам. Просыпаюсь в холодном поту, и каждый раз мне кажется, что сейчас я увижу над собой Райли. Не проходит ни одной лекции, чтобы я не вспомнила о том, что произошло в нашем студгородке. Не могу закрыть глаза и не увидеть направленное на меня дуло пистолета. Но Чейс рядом, он поддерживает меня, и это утешает.

Я еще многого не смогу делать как следует, но в этот список не входят свидания с Чейсом. Это у меня получается. Получается не оглядываться то и дело через плечо. Рядом с ним я в безопасности.

Когда мы выпустимся, уедем как можно дальше отсюда. Я бы и сейчас с радостью это сделала, но Чейс и Сиенна помогли мне понять, что бегство не выход. К тому же я хочу получить диплом. Я много трудилась и заслужила его. Если я вылечу из универа, то в этом буду виновата я сама, а не Райли. Я больше не позволю ему отнять у меня что-либо. Никогда.

— Ребят, хотите пойти с нами сегодня? — спрашивает Сиенна.

— Нет, спасибо, — поспешно отвечаю я.

Но она все понимает правильно.

— А куда вы идете? — спрашиваю я, стараясь загладить момент.

— Натан пригласил меня на ужин, а потом — в клуб. Я сначала хотела отказаться, но он меня убедил. Пора создавать новые воспоминания, — говорит она.

— Сиенна, я желаю тебе отлично повеселиться.

— Спасибо. Прошлый год был самым худшим в моей жизни, но теперь у меня такое чувство, будто в конце тоннеля забрезжил свет.

Неужели в конце все-таки есть свет? А мне вот кажется, что я буду бежать по тоннелю до конца своих дней, а он будет только становиться длиннее. Я почти не вижу света вдали.

— Вот и отлично, Сиенна, — говорит Чейс, почувствовав мое беспокойство.

Но я рада за нее. Правда, рада. Хотя каждый раз, когда я вижу, что кому-то хорошо, вспоминаю о том, как страдала сама.

— Увидимся, ребят, — говорит Сиенна. — Я пошла по магазинам искать туфли под платье.

— Ты ведь уже скупила все туфли в этом мире? — поддразниваю ее я.

Она в шутку показывает мне средний палец и идет к двери.

— Кстати, почта на боковом столике! — кричит она, уже уходя. — Я не увидела ответа с кинофестиваля, на который вы отправили запрос, но, кто знает, может, я невнимательно смотрела!

Дверь захлопывается. Я невольно вздыхаю с облегчением, когда она уходит. Иногда мне трудно находиться рядом со счастливыми людьми.

— Все хорошо? — Чейс смотрит на меня с нежностью.

Я провожу пальцем по животу. Шрам — чуть выше тазобедренной кости. Примерно в дюйм длиной. Он отлично зажил, но все равно это постоянное напоминание о том, что произошло.

— Просто хочу, чтобы этот день поскорее закончился.

Чейс прижимается ко мне лбом и убирает мою руку со шрама.

— Скажи мне, чего тебе хочется.

— Огромная порция китайской еды и фильм.

Он улыбается и прижимается губами к моим губам.

— Считай, что уже сделано. Выбирай фильм. А я принесу почту и закажу нам поесть.

Чейс уходит в коридор с телефоном в руках, а я возвращаюсь в гостиную. Я точно никогда не смогу отмечать этот день. Я разлюбила его после того, как он отнял у меня родителей, а теперь, после всего, что случилось с Райли, тем более не люблю.

Моего брата поймали в полумиле от Бейкер-стрит. Теперь его содержат в суперохраняемой психиатрической клинике. Этим утром его перевели в другое учреждение, чтобы продолжить лечение. Я все еще не могу заставить себя навестить его. Но новая больница расположена ближе к университету, чем прежняя, так что, когда я соберусь с силами, мне будет проще до него доехать.

Мой психолог согласен со мной — мне еще слишком рано встречаться с братом. Может, физически мои раны и затянулись, но про душевные этого не скажешь. Я еще очень долго не смогу смотреть Райли в глаза.

А вот Зак навестил Райли. У него было много вопросов насчет Джейка. Он спрашивал меня, не хочу ли я знать об их разговоре, но я сказала, что нет. Семья Зака ненавидит нас — особенно Сара, но Зак простил меня. И каким-то образом ему удалось простить Райли.

И я очень благодарна ему за это. Он намного сильнее меня, и стал мне хорошим другом. Нам троим. А после того как мы потеряли стольких друзей, нужно держаться за тех, которые есть.

Я слышу, как Чейс заказывает мои любимые блюда, и сворачиваюсь клубочком на диване. Включаю телевизор и переключаю каналы. Все романтические фильмы и страшилки — точно нет. Я листаю список.

Чейс медленно заходит в комнату. Я поднимаю взгляд, и мое сердце падает при виде его бледного, мрачного лица.

— Что случилось? — шепотом спрашиваю я.

Телефон, лежащий рядом со мной на диване, мигает. На экране высвечивается имя детектива Лины. В коридоре раздается телефонный звонок.

Чейс протягивает мне руку. Я смотрю на кремовый конверт, аккуратно подписанный моим именем. Ни адреса, ни печати. Доставлено вручную.

Мой мобильный замолкает. Телефон Чейса начинает звонить.

О нет.

Я беру конверт и достаю оттуда записку.