Глазами жертвы - Майк Омер

Пятница, 21 октября 2016 года

На улицах Логан-сквер темно и тихо, до восхода еще несколько часов, и местные жители наверняка крепко спали, к зависти О’Доннелл. Она свернула на Норт-Сполдинг-авеню — и тут обстановка разительно изменилась. Мерцали красные и синие огни патрульных машин, по улице сновали полицейские. Во многих окнах горел свет: люди проснулись, чтобы стать зрителями спонтанного детективного шоу.

О’Доннелл припарковала машину и, поеживаясь, вышла в ночной холод. Показала свой значок подошедшему полицейскому и направилась к лейтенанту Сэмюелю Мартинесу. Он говорил по рации, внимательно оглядывая окрестности. Заметив О’Доннелл, махнул ей рукой.

— Техников все еще нет, — сказал он в рацию.

Из нее раздался треск.

— Браво-двенадцать, это диспетчер. Техники едут. Будут через десять минут.

— Принято. Позвоните им и скажите, чтобы включили рацию.

— Браво-двенадцать, принято.

Мартинес посмотрел на Холли; в его очках отражались огни полицейской машины.

— О’Доннелл, спасибо, что приехала.

— Что произошло?

— Похищение. Рею Делеон, двадцати девяти лет, схватили на улице. Несколько свидетелей утверждают, что без четверти три ее затащили в черный фургон двое мужчин, одетых в толстовки.

О’Доннелл взглянула на часы. Десять минут пятого.

— Есть приметы похитителей?

— Ну, как я и сказал, оба в толстовках, один в черной, другой в серой. Их видели мельком, поэтому толком никто не может их описать. Белые, среднего роста. Но одна свидетельница, чей дом прямо напротив места похищения, хорошо разглядела одного из нападавших. Поэтому я и позвонил.

— Что она видела? — О’Доннелл уже догадывалась, что услышит в ответ.

— Она говорит, мужчина был очень худой, бледный и будто бы смутно знакомый. Когда я стал расспрашивать подробнее, она вспомнила. Видела фотографию мужчины в газете.

— Род Гловер.

— Слушай, я не уверен, что это он. Свидетельница поначалу сомневалась — мол, он выглядел слегка иначе… Потом заявила, что узнала его по выражению глаз. Чушь собачья, как по мне. Но думаю, вам стоит поговорить с ней.

Оба замолчали, когда к ним подошел полицейский с пакетом для улик в руках.

— Нашли под одной из машин, — сообщил он.

Мартинес взял у него пакет, разглядывая содержимое, затем показал его О’Доннелл. В пакете лежал брелок с несколькими ключами.

— Возможно, принадлежат жертве, — произнес Мартинес. — Мы нашли ее сумку с документами. А вот ключей в ней не оказалось.

О’Доннелл поднесла пакет к глазам. Один ключ испещрен красно-коричневыми точками.

— Лейтенант, по-моему, на одном из ключей следы крови.

— Ты права. — Мартинес повернулся к полицейскому. — Положите ключи в бумажный пакет. Пластиковый может повредить образец ДНК.

Подъехала еще одна машина, на мгновение ослепив О’Доннелл фарами.

— Наконец-то, — проворчал Мартинес, глядя, как фургон останавливается у тротуара. Прибыли криминалисты.

Лейтенант уже шагнул к машине, когда О’Доннелл схватила его за руку:

— Где свидетель?

* * *

Свидетельницей оказалась женщина средних лет в бирюзовом платье; ее светлые волосы торчали в беспорядке, а глаза опухли и покраснели. На коленях у нее сидела, недобро прищурившись, белая кошка с подрагивающим хвостом. Хозяйка рассеянно поглаживала кошку, пока ее слова лились потоком, прерываемым только всхлипываниями.

— Надо было крикнуть им, но я испугалась. Бедная девушка, она местный ветеринар, вы знаете? Она делает Дане прививки.

— Миссис Уивер, — прервала ее О’Доннелл, — вы говорили, что разглядели одного из мужчин.

— Я уже видела его фотографию в газете. Столько жестокости! Они ударили ее по голове, и я думала, она умерла. Но нет, она еще боролась, когда они заталкивали ее в фургон.

— Раньше вы сомневались, что видели мужчину в газете.

— А теперь я уверена! Поначалу я растерялась, понимаете? Он теперь похудел. Но глаза такие же. Холодные и злые — настоящий убийца.

О’Доннелл внутренне согласилась с Мартинесом. Не похоже на достоверные показания.

— Вы видели машину? Запомнили номер?

— Ее тащили в черный фургон. Я побежала за телефоном, чтобы сфотографировать. Надо было соображать быстрее. Когда же вернулась, их уже и след простыл.