Кровь отверженных - Карин Слотер

– А зачем ты ее напоил?

– Да ладно, – отмахнулся он.

– Что Дженни хотела остановить, Марк? – спросила Лена. – В тот вечер на катке. Что она надеялась остановить?

Марк шевельнул губами, словно хотел ответить, потом передумал и спросил:

– Думаешь, сестру найдут?

– А ты знаешь, где она?

Он опустил глаза – то ли потому, что знал, где Лэйси, то ли потому, что винил себя за то, что не знал.

Лена откинулась на спинку стула, ждала, что он скажет.

– Иногда мне кажется, что я не настоящий, – сказал он. – Словно я нахожусь в комнате, дышу, но меня никто не видит.

Он потер глаза.

– Потом думаю, что, может, на самом деле меня здесь и нет, что мне нужно быть в другом месте. А может, лучше будет, если я нажму на курок, понимаешь?

Лена кивнула, потому что понимала.

– Что заставило тебя остановиться? – спросил он. – Почему ты не нажала на курок?

Она сказала ему правду о пистолете, но не о таблетках.

– Я подумала о своем партнере, о том, что он найдет меня утром, и мне не захотелось так с ним поступить.

– Ты веришь в Бога?

– Не знаю, – сказала она. – А ты?

Он отрицательно покачал головой.

– Поэтому и в церковь ходить перестал?

Он снова рассердился.

– Ты говоришь со мной, как коп.

– Но я ведь и в самом деле коп, Марк. – Лена старалась говорить спокойно, не поддаваясь на его гнев, положила ладонь на его руку. – Я хочу знать, что произошло. Почему Дженни хотела тебя убить.

Он вздохнул, подложил под голову подушку.

– Она была такой милой девочкой, – сказал он. – Я ее очень любил.

– Знаю.

– Знаешь? – переспросил он. – Ты понимаешь, что значит – любить кого-то?

Лена подумала о Сибил и сказала:

– Да, знаю.

– А я вот не знал, – сказал он. – То есть до Дженни. Я не знал, что это значит – любить человека.

– Ты же любишь маму.

Он глухо рассмеялся.

– Она скоро умрет, да?

Лена сжала губы.

– Я чувствую это, – он прижал руку к сердцу. – Почувствовал это сегодня утром. Она хочет уйти.

Он заплакал.

– Ты знаешь о такой связи? Я чувствую то, что чувствует она.

Он вдруг повернулся к ней и сказал с отчаянием:

– Ты почувствовала, когда умерла твоя сестра?

– Да, – солгала Лена: в то время она ехала из Мейкона и понятия не имела о том, что случилось что-то ужасное. – Я почувствовала это сердцем.

– Тогда ты знаешь, – сказал он. – Знаешь, что такое пустота.

Лена молча кивнула.

Марк отвернулся, закрыл глаза. Она смотрела на его профиль – острый нос и квадратный подбородок. По его щекам текли слезы и падали на грудь.

– В первый раз, – тихо сказал Марк, – кажется, это было в День благодарения…

Лена молчала, не хотела его торопить.

– Лэйси и Дженни были внизу, в комнате Лэйси, и я захотел взять ее CD.

Он вздохнул – его грудь поднялась и опала.

– Она стала кричать на меня, как сумасшедшая. Не знаю, кажется, мама услышала ее крики, пришла и приказала нам замолчать.

У Лены сильно забилось сердце, и она сказала про себя маленькую молитву, в которой просила, чтобы Брэд не вошел в дом и не помешал ей. Потом стала подсчитывать, сколько времени прошло, с тех пор как он ушел, но так как на часы она посмотреть не решалась, то так и не смогла сообразить.

– Лэйси включила в своей комнате радио на полную катушку, – сказал он. – Мама ей разрешила. И это всегда так было. Она – любимица.

Марк покачал головой.

– В душе Лэйси хорошая, знаешь? Может, она и испорченная, но душа у нее хорошая. У нее доброе сердце, как у мамы.

Лена ждала, досчитала до двадцати пяти, когда Марк снова заговорил.

– Она пришла в мою комнату чуть попозже, – сказал он. – Наверное, знала, что я все еще злюсь. Хотела загладить ссору. Она всегда была миротворцем. Думаю, поэтому люди ее и любят.

Он слегка улыбнулся, но глаз не открывал.

– Она взяла меня сзади за шею, а потом мы вдруг начали целоваться. По-настоящему.

Лена пыталась вспомнить уроки Джеффри. Он учил ее скрывать свои чувства, чтобы не погубить признание, хотя от мысли о Марке Паттерсоне, целующем маленькую сестру, все в ней перевернулось. Она хотела сказать что-то, остановить его, чтобы его рассказ не мучил ее до конца жизни, но знала, что не имеет на это права.

– Не знаю, как все получилось, – сказал Марк. – Мы целовались, потом она стала трогать меня, и это было так здорово.

Он взглянул на нее, ожидая ее реакции.

– Знаю, это было дурно. Но тогда мне было так хорошо, что я не мог остановиться.

Лена кивнула, стараясь контролировать выражение лица. Она очень сомневалась в том, что Лэйси Паттерсон соблазнила брата. Сексуальные преступники часто говорят, что жертва «сама этого хотела».

– Ты наверняка не поймешь, – сказал он. – Но ты не знаешь, как это бывает. Отец всегда со мной очень груб.

Он стукнул себя по ноге кулаком.

– Я ни разу не видел от него добра. Ни разу.

– Знаю, – сказала Лена и заставила себя дотронуться до его руки. – Это я понимаю, Марк.

Выражение его лица смягчилось, и он сказал:

– Я ее к этому не принуждал.

– Верю.

– Она первая начала, – сказал он. – Это она пришла в мою комнату. Это она начала меня целовать, это она стала меня трогать.

Лена кивнула, потому что только это она и могла сделать.

– Она меня очень хотела. Я просто…

Он покачал головой и зажмурился, словно стараясь вернуть воспоминания.

– Тогда мне все казалось нормальным. Ведь она меня хотела. Я это чувствовал. То, как она брала меня за шею и притягивала к себе.

Лена проглотила подступившую к горлу желчь.

– Когда я трогал ее и был с ней, – сказал Марк, – то чувствовал себя цельным, законченным, понимаешь? Казалось, что все наконец так, как следует.

Он прикрыл глаза рукой.

– Она была очень хороша. Где она всему этому научилась?

Казалось, он ждал от нее честного ответа, но Лена молчала.

– Я хочу сказать… ты ведь видела моего отца. Не похоже, чтобы он в этом разбирался.

Марк покачал головой.