«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Ты умрёшь.

— Ага, прошу прощения, пока я вас игнорирую. — Я вижу тени над головой и кричу. — Эй. Я здесь, чёрт возьми.

— Они тебя не слышат.

— Прекрати орать. Это раздражает.

— Простите. Не хотел быть плохим гостем. Кстати, вы же понимаете, что через несколько часов мне придётся пописать в одном из этих углов? Я имею в виду, это чистая биология. Я ничего не могу поделать.

Призраки снова кружатся вокруг меня. Когда лица проявляются на этот раз, они не выглядят счастливыми.

Я ощупываю стену, чтобы проверить, смогу ли найти опору для рук или ног. Моя рука возвращается мокрой и липкой, покрытой Бакенбардами Фантома. Стена слишком скользкая. Без шансов, что я смогу подняться по ней. Я не вижу ни дверей, ни каких-либо других отверстий. Я достаю зажигалку Мейсона. Если смогу создать достаточную тень, возможно, мне удастся выбраться куда-нибудь наверх и отыскать остальных.

— Адьос, нытики.

Я щёлкаю ей и подношу ближе к стене. В комнате темно, но даже несмотря на это, свет слабый. Я поднимаю зажигалку повыше, подыскивая наилучший угол. В следующую секунду призраки окружают меня, кружась вокруг моей головы и пролетая сквозь пламя зажигалки. Оно гаснет. Я снова зажигаю. Они возвращаются, проносясь сквозь пламя грёбаным назойливым бризом, и гасят его. Я пытаюсь прикрыть его ладошкой, но они просачиваются между моих пальцев и снова гасят его. Я убираю зажигалку обратно в карман. В любом случае это бы не сработало. Было недостаточно ярко.

Призраки подняли целую бурю. Лёгкая толпа. А я ведь даже не использовал свой первоклассный материал.

— Ты вторгся в наш дом и теперь умрёшь здесь.

— Ага, вы всё время это повторяете.

— Ты можешь неделями медленно голодать или же можешь быстро покончить с этим. Воспользуйся одним из камней или кусков металла, чтобы перерезать запястья.

— Я выбираю дверь номер три[112]. Годовой запас воска для автомобиля и уикэнд на Гавайях, вдали от Жуткого Города.

Мне сбоку в голову прилетает камень. Кто-то так сильно пихает меня, что я едва не падаю. На стену вокруг меня обрушиваются куски гипсокартона и металла. Некоторые из этих дохлых уёбков сильнее остальных. Не просто привидения, а полноценные полтергейсты. Кто-то царапает мне лицо, целясь в глаза. Я пригибаюсь и поднимаю руки, чтобы защититься, но призрачные тела обтекают их, словно туман с когтями. Роняя руку к боку, я являю Гладиус, ангельский огненный меч. Я делаю им мах перед собой, разворачиваюсь, поднимаю над головой и снова опускаю прямо в самую плотную часть призрачной толпы.

Они разражаются хохотом. Громким, противным, надрывным смехом.

— Глядите все. Могущественный волшебник использует против нас магию.

— Надеюсь, он нас не убьёт, как думаете?

Призраки разлетаются прочь, словно потеряли ко мне всякий интерес. Они передвигаются по помещению, теперь уже в виде привидений с полноценными телами, болтая и отпуская шуточки о том, какой я идиот. Я падаю на одно из кресел-мешков.

Мёртвая жуть, конечно же, права. Практически всё моё худу связано с охотой или убийством. Мало проку против тех, кто уже мёртв. Я достаю сигарету, но едва пытаюсь прикурить, как они снова задувают пламя.

— Вы худшие покойники, которых я когда-либо встречал.

Они продолжают свои маленькие кофейные посиделки, надеясь, что я сам свихнусь и покончу с собой.

Я убираю сигарету.

— Эй, кто-нибудь из вас, привидений, знает о чокнутом призраке? Я имею в виду, более чокнутом, чем вы. Он в какой-то, типа, римской бане, или что-то в этом роде.

Пара из них кивают. Один говорит:

— С ним никто не разговаривает. Он безумный.

— Ага, мне кажется, я уже это говорил. Спасибо ни за что.

Пока что «Килл-сити» оправдывает своё название. Я не собираюсь позволять Касперу и его друзьям[113] убить меня, но я всерьёз здесь застрял. И мне не нравятся кладбища. Ни чуточки.

Мне было примерно четырнадцать, когда это произошло. Бальтазар Росзак, избалованный маленький принц из могущественной семьи Саб Роза, решил, что я ему не нравлюсь. Это не имело ничего общего с соперничествами семей или с завистью к магам. Это была просто одна из тех игр собачья-стая-хулиганов-и-жертва, в которые играют юные мальчики. Бальтазар играл жёстче других. По слухам, его клан втихаря практиковал суровую Губительную магию. Возможно, он хотел заслужить авторитет в семье, или просто был полным ублюдком. Но, когда он однажды вечером пришёл за мной, я понял, что он собирается меня убить.

У меня уже в четырнадцать хватало силы, но в основном я использовал её для показухи. Для фокусов, чтобы удивлять друзей или производить впечатление на девочек. Совсем непохоже на худу Бальтазара. Он тренировался с тех пор, как был ещё чёртовым эмбрионом. Если он хотел моей смерти, я понимал, что мало что могу сделать, чтобы помешать ему.

Я спрятался на кладбище «Золотые Холмы», неподалёку от моего дома. В пятидесятые годы «Золотые Холмы» процветали, но это было давно, а сейчас они едва держались на плаву. Территория заросла сорняками, и в целом всё это место начало приходить в упадок.

Я проник внутрь через то место в кованой ограде, где знал, что отсутствует один прут. Направился прямиком к деревьям и большим гробницам, в которые много лет назад семьи с деньгами помещали бабушек и дедушек. Я надеялся, что если буду держаться в тени, то Бальтазар не сможет преследовать меня по мокрой декабрьской траве. Но этот уёбок шёл прямо по моему следу. Он даже не торопился. Он владел каким-то выслеживающим худу, о котором я даже не слышал. Всё, что мне оставалось, это продолжать двигаться и надеяться, что ему наскучит, и он отправится домой.

Спустя час я выдохся. Не то, чтобы я устал. Скорее, Бальтазар был неумолим. Что бы я ни делал — бежал прямо, петлял, залезал на деревья — он всё время меня находил. И отпускал побегать ещё. Он хотел, чтобы я сдался и предложил себя ему. Я был не так уж далёк от этого.

Я побежал к холмам, давшим название кладбищу. Самая старая часть этого места. Все семьи, которые могли позволить себе красивый вид, давным-давно перебрались в лучшие районы с лучшими местами для своих покойников. Никто больше