«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

Я полз по вершине холма, пытаясь засечь, откуда поднимается Бальтазар, но его нигде не было видно. Там не было никаких деревьев, так что я забрался наверх одной из гробниц.

Откуда-то снизу кто-то произнёс: «Бу». Это был Бальтазар. Я так испугался, что начал соскальзывать с наклонной крыши, и остановился только когда врезался пятками в выступающий край. Раздался треск и грохот и, казалось, вся гробница провалилась на несколько метров. Я думал, что крыша рухнет и прихватит меня с собой. Но она устояла. Я больше не слышал Бальтазара. Это был идеальный момент, чтобы прикончить меня, но ничего не произошло.

Я спустился, и он был там, лежащий под мраморной колонной гробницы. Она упала ему поперёк груди. Он молотил головой и руками и толкал колонну, но его ноги были вывернуты под странным углом и не шевелились. Увидев меня, он попытался закричать, но получилось хрипло и мокро.

— Ты. Ты это сделал. Ты покойник.

Даже раненый, Бальтазар был силён. Он выпустил мне в голову пару огненных шаров. Те промахнулись, но лишь на пару сантиметров. Я застыл. Боялся помочь ему. Боялся убежать. Он попытался воспользоваться заклинанием, чтобы поднять столб. Он ухитрился приподнять его на полметра, прежде чем тот упал обратно ему на грудь с тихим пугающим звуком.

— Помоги мне, — сказал он. — Или я убью всю твою семью.

Я знал, что он говорит серьёзно. Я не мог сдвинуться с места. Я так боялся его, что хотел помочь ему. Но был слишком напуган, чтобы двигаться. Затем он начал плакать. Большими влажными рыданиями. Именно тогда я понял. Я ушёл и оставил его там, на холме.

Неподалёку была прачечная самообслуживания, где ещё был рабочий телефон-автомат. Я набрал 911, не назвав имени и сказал им, что в «Золотых Холмах» пострадал мальчик. Я не сказал им, где точно. Я не хотел, чтобы они сразу нашли его. Затем я пошёл домой.

На следующий день это было во всех местных теленовостях. Мальчик, который трагически погиб в результате несчастного случая на неухоженном кладбище. Когда медики нашли Бальтазара, они доставили его в отделение неотложной помощи в хорошей больнице. Но там было полно гражданских врачей. Если бы они знали, что его нужно отвезти в клинику Саб Роза вроде той, что у Аллегры, возможно, его бы спасли. Но я этого не хотел.

В тот момент, когда Бальтазар начал плакать, я понял, что я покойник. Чтобы он ни говорил после этого, чтобы ни обещал или как бы ни умолял, он бы никогда не простил мне, что я видел его таким слабым. Он убил бы меня при первой возможности. Поэтому я сделал единственное, что оставалось. Оставил его лежать на мокрой траве.

Бальтазар был первым, кого я убил. Мне не нравится думать об этом, поэтому я стараюсь не делать этого. Иногда я вижу его лицо у противника, когда мне снится арена. Я видел его в Аду, когда был Люцифером. Нашёл его в Долине Мясника вместе с другими убийцами. Оказалось, я был не первым ребёнком, кого он преследовал. И всё же воспоминания о том, как он лежит на земле, беспокоят меня, хотя и не настолько, чтобы я поступил по-другому.

Иногда я думаю, не из-за того ли, что оставил Бальтазара на кладбище, я так тесно связан с кладбищем «Голливуд Навсегда»? Кладбище оказалось для Бальтазара выходом из этого мира, а для меня — входом. Двое ебанутых детишек, навеки связанных страной костей.

Вот почему я ненавижу кладбища.

Кладбище «Килл-сити» ещё в худшем состоянии, чем «Золотые Холмы». Гробницы слеплены на скорую руку из обломков бетона и гипсокартона. Некоторые могилы вырублены в полу, но большинство просто покрыты мусором. Мини-курганы. Кто-то сделал кресты из старых водопроводных труб. К некоторым могилам прикреплены ангелы, оторванные от витрин с конфетами ко Дню святого Валентина. Звезда Давида грубо вырезана из акустической потолочной панели.

Я поднимаю с пола снежный шар «Большой Голубой Мир» и бросаю его в ближайший крест. Он отскакивает от него с приятным звоном. Я встаю и выдёргиваю крест из могилы, нахожу другой, и тоже выдёргиваю.

— Прекрати, — говорит один призрак.

— Иди нахуй, Джейкоб Марли[114].

Я стучу металлическими крестами друг о друга и кричу: «Алло. Алло. Алло».

Не услышав ничего, я бросаю один из крестов вверх сквозь призрачную стену в коридор наверху.

— Прекрати, — кричит один из призраков.

Они роятся вокруг меня, толкаясь и пихаясь, пытаясь выбить второй крест у меня из руки.

— Ага. Вам не нравится? А как насчёт этого?

Я проталкиваюсь сквозь них и подбираю кусок бетона с торчащей из него арматурой. Орудуя им, как кувалдой, я разношу вдребезги одну из импровизированных гробниц.

— Кто-нибудь, остановите его.

— Пожалуйста.

— Он ненормальный.

Среди руин гробницы лежит мумифицированное тело. Я поднимаю его за шею.

— Кто-нибудь из вас видел «Маппетов»[115]? Мне нравилось это шоу. Дайте-ка попробую, смогу я подражать голосу лягушонка Кермита и одновременно шевелить губами?

— Остановись. Пожалуйста.

— Зачем мне останавливаться? Вы можете только убить меня.

Я пинаю фанерную подпорку стенки другой гробницы. Она наклонятся и медленно сползает на землю.

— Пожалуйста. Не нужно больше.

— Я собираюсь вытащить из этих могил все тела до единого. Думаю, смогу сделать из половины вас садовых гномиков, а из другой половины — кукол-чревовещателей. Как думаете, туристам понравится?

Какой-то призрак кричит мне в лицо: «Не оскверняй место нашего упокоения».

Прежде чем кто-нибудь из них успевает меня остановить, я достаю зажигалку Мейсона и подношу её к трупу. Он вспыхивает, словно факел из фильма про Франкенштейна.

— По вашим словам, мудаки, это и моё место упокоения. А раз так, то я собираюсь переделать его так, как мне нравится.

— Прекрати. Можешь идти.

Я бросаю горящее тело.

— Что-что?

— Пожалуйста, погаси мой труп, и мы тебя отпустим.

Я беру одно из кресел-мешков и бросаю на тело, гася пламя.

— Ладно. Погасил. Как мне отсюда выбраться?

— Ты должен сделать ещё одну вещь. Забери наши тела с собой, чтобы их можно было похоронить