Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

Пайн снова перебирала свои детские сувениры.

Кэрол Блюм сидела на стуле и за ней наблюдала.

Пайн рассказала ей о встречах с Агнес Ридли и Майроном Принглом.

– Ты считаешь, что Барри Винсент может быть важной фигурой? – спросила Блюм.

Пайн перестала разглядывать вещи из далекого прошлого.

– Я не знаю, – ответила она. – Просто мне представляется странным, что никто не может ничего о нем рассказать. Он приехал сюда следом за моими родителями и покинул город вскоре после их отъезда. Майрон считает, что мой отец знал Винсента не слишком хорошо. Так почему же Барри Винсент предъявлял ему свои голословные обвинения?

– Может быть, у них возникла взаимная неприязнь, о которой знали только они.

– Но, если речь лишь о противоречиях между ними, нам будет сложно выяснить, в чем они состояли.

– А твои родители когда-нибудь о нем вспоминали?

– Нет, я такого не помню. Узнала о его существовании, только когда вернулась сюда, и Майрон упомянул его имя. – Пайн снова посмотрела на лежавшие на постели предметы. – Я многого не знаю о своей семье, Кэрол. Мой отец умер совсем не там, где говорила моя мать. Его тело нашел Джек Лайнберри. И мне даже неизвестно, ездила ли мать туда, чтобы позаботиться о похоронах и развеять его прах. Она просто уехала, а после возвращения почти ничего мне не рассказала.

– Ты думаешь, что, если тело нашел Лайнберри, а она туда приехала, они обязательно должны были встретиться?

– Лайнберри сказал, что не видел моей матери. Но у меня нет возможности получить подтверждение его словам.

Блюм посмотрела на разложенные на постели вещи.

– Значит, это все, что у тебя осталось?

– Не слишком много, верно?

– Ну это придает каждой вещи особое значение.

– Я бы предпочла, чтобы они привели меня к правде.

– Это кукла твоей сестры?

– А что тебя заинтересовало?

– Бритта Прингл упомянула, что твоя мать искала ее на следующее утро после исчезновения Мерси.

– А еще она сказала, что люди совершают странные поступки в периоды стресса, и была права. Быть может, моя мать думала, что сможет отыскать Мерси, если найдет ее куклу.

– Может быть.

Блюм положила куклу обратно, а Пайн взяла одну из подставок под напитки.

– Мы использовали их вместо шашек, – сказала она, перехватив любопытный взгляд Блюм.

– Творческий подход, – заметила та.

Пайн улыбнулась воспоминаниям, но отбросила их, взглянув более внимательно на подставку.

– Что это? – спросила Блюм.

– Они от моего отца. Бар в Нью-Йорке. «Плащ и кинжал».

– Крутое имя для бара.

Пайн посмотрела на коллекцию подставок для пивных кружек.

– Но почему столько подставок из одного бара?

– Может быть, он работал там барменом? Или являлся постоянным клиентом?

– В некоторых штатах можно работать барменом еще до того, как тебе разрешают пить спиртное. Выглядит довольно странно. Я не знаю, какими были законы тогда в Нью-Йорке.

– Ну он пытался стать актером, так мне сказали. А молодым актерам приходится подрабатывать.

– Верно.

– Бар «Плащ и кинжал». Интересно, почему они выбрали такое название?

– Ты хочешь сказать, что оно привлекает внимание, или есть какие-то другие причины?

Она взяла телефон и начала поиск.

– В Нью-Йорке есть бутик «Плащ и кинжал» и бар «Плащ и кинжал» в округе Колумбия. Но в восьмидесятых они не существовали. В данный момент в Нью-Йорке нет такого бара.