Восьмая личность - Максин Мей-Фан Чан

Я чешу ухо и поднимаю голову. За окном темно. Дэниел выглядит усталым и немного встревоженным. Интересно, он ел что-нибудь? А пил? Я вот съела сэндвич из тостов с сыром и помидорами и выпила стакан молока. Все это приготовила мне Онир. Мне не очень понравилось, но я ей не сказала, потому что она решит, что я неблагодарная, особенно когда так много детей живут хуже меня и умирают — она часто так говорит. Из-за помидоров хлеб становится мокрым, поэтому я объела мякиш вокруг помидора, а остальное спрятала под салфетку.

— Тебе удобно на полу? — спрашивает он.

— Да, спасибо. Запястья немного болят.

— Ты ничего не помнишь? Как ты это сделала… или как кто-то еще это сделал?

— Нет, сегодня я как мистер Забывчивый, — отвечаю я.

— Похоже на то. А почему, как ты думаешь?

— Потому что у меня мозги не работают.

— О, а почему они не работают? — Он улыбается.

— Потому что мистер Забывчивый все забывает! — Я смеюсь.

— Ты думаешь, что мистер Забывчивый все забывает, потому что ему запрещается помнить? Что он попадет в беду, если будет все помнить?

— Не знаю. — Туда. Сюда. Туда.

У меня затекли ноги, и я встаю и опять забираюсь в липкое кресло.

— Долли, ты в порядке?

— Спать хочется, — говорю я, не понимая, почему я чувствую себя такой уставшей. Ведь сегодня мы даже не ходили на работу.

Тик-так.

Я просыпаюсь. Я накрыта большим шерстяным одеялом. Наверное, это мистер Говорун накрыл меня. Я бы с удовольствием выпила стакан воды — мне очень жарко, меня мучит жажда, у меня болит голова. Онир говорит, что мы должны пить воду, если болит голова. Я выбираюсь из-под одеяла и сажусь, потом осматриваю запястья. Ужасные ссадины на месте.

— Почему они не исчезают? Вы можете заставить их исчезнуть?

— К сожалению, не могу, — говорит он.

У меня в животе все крутится и вертится, как в стиральной машине. Как в те времена, когда папа наряжал меня, будто маленькую куклу.

«Улыбнись, куколка», — говорил он. И я улыбалась.

У меня во рту привкус сыра и помидоров.

— Я неважно себя чувствую.

Я чувствовала себя точно так же, когда впервые пришла сюда — Раннер мне велела не говорить.

«Держи рот на замке, Долли!» — сказала она. А потом здорово рассердилась.

Она считает, что нельзя доверять Дэниелу или любому другому мужчине, и очень расстраивается, когда я рассказываю ему наши секреты.

«Ты создашь нам много-много серьезных проблем, Долли, — сказала она. — Помни наше правило: никому из реального мира нельзя заходить в Гнездо, никогда. Если ты откроешь Дэниелу наши секреты, он разрушит и наш дом, и нас».

Еще она сказала, что нас запрут в тюрьме, выбросят ключи и оставят без еды. Или, что еще хуже, в больнице, полной сумасшедших, где будут тыкать в руки толстыми иголками, а телевизор дадут смотреть только за очень-очень хорошее поведение. Раннер не нравится, когда я с кем-то разговариваю, особенно о наших секретах, хотя иногда я слышу, как Алекса рассказывает наши секреты Элле. Они не знают, что я могу их слышать, но я их слышу, я слышу все. Я знаю, что они затевают. Вот поэтому я и пришла к мистеру Говоруну.