Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

— Ну, втягивай воздух! Как будто тянешь сок через соломинку.

Его рот наполнился горячим и горьким дымом, но Бастиан так его и не вдохнул. Пару секунд подержал его во рту, затем резко выдохнул, почти выплюнул, и перед глазами возникло серое облачко. Хорошо хоть не закашлялся… Но все же он вернул сигарету Опаль с горделивым ощущением того, что мгновенно перескочил несколько лет и почти преодолел дистанцию, отделяющую его от подруги.

Он ничего не сказал, а Опаль ничего не стала спрашивать. Но Бастиан понял, что прошел некое испытание.

— Зачем ты меня сюда привела?

Опаль снова выпустила клуб дыма — он догадался, что ей доставляет удовольствие изображать взрослую женщину. В то же время ее жесты были еще неуверенными: она походила на маленьких девочек, впервые надевших материнские туфли на каблуках и осторожно делающих первые шаги.

— Опаль, так ты мне объяснишь?..

Шум, донесшийся от входной двери, заставил его вздрогнуть и резко вскочить с места.

— Без паники! Это они.

— Они?..

— Да. Showder Society.

Минутой позже «они» появились: кудрявая девушка чуть старше Опаль и молодой человек, худощавый и темноволосый.

— Бастиан, позволь тебе представить двух самых близких друзей моего брата… Анн-Сесиль и Жан-Робен.

Бастиан внимательно разглядывал их. Он вспомнил, что Жан-Робена уже видел в лицее. Впрочем, его было трудно не заметить: одетый в полудендистском, полуготтском стиле, он словно вышел из какого-то клипа Милен Фармер. Своими черными кругами вокруг глаз и андрогинными чертами лица он так же выделялся на фоне остальных учеников, как Клеманс Дюпаль — своими мини-юбками и фигурой секс-бомбы. Анн-Сесиль, напротив, вполне соответствовала местным стандартам: стильные джинсы с не слишком заниженной талией, синий пуловер, круглые очки в металлической оправе. Она в точности походила на большинство остальных учениц второго или первого класса[11]— зеркальные копии своих матерей, готовящиеся повторить их судьбу после выпуска.

— Привет! — сказал молодой человек, бросая свой рюкзак в угол. — Жан-Робен — это я. Уточняю на всякий случай, если вдруг у тебя возникли сомнения…

Он небрежно протянул Бастиану руку, и тот пожал ее — сначала слабо, потом сильнее, когда молодой человек добавил:

— Жан-Робен дю Мерселак.

Никогда прежде Бастиан не встречал ученика, представлявшегося по фамилии, да еще и с частицей «дю».

— Жан-Робен сейчас во втором классе, — объяснила Опаль, пока молодой человек старался как можно удобнее устроиться на продавленной кушетке. — Если бы мой брат не… в общем, они сейчас были бы в одном классе. Анн-Сесиль самая старшая из нас — она сейчас в первом. И она очень сильная волшебница.

Бастиану показалось, что он ослышался.

— Да, она потомственная чародейка из очень старинного рода, — подтвердил Жан-Робен. — Ее семья состоит в родстве с семьей Талько… это местная аристократическая верхушка. Анн-Сесиль очень способная. И особенно в плане разговоров с умершими. Ведь так, Анн-Сесиль?

Но девушка его не слушала. Она пристально смотрела на Бастиана, не говоря ни слова.

Потом она сняла очки, и Бастиан был удивлен пронзительностью ее взгляда, которую словно еще усиливали отблески пламени в ее темно-ореховых глазах. Анн-Сесиль медленно приблизилась к нему, и Бастиан догадался по почтительному молчанию Опаль и Жан-Робена, что именно Анн-Сесиль — душа их заговорщицкого клана.

Она остановилась рядом с ним — ростом она была лишь немного выше него — и еще раз пристально на него посмотрела. И у Бастиана появилось неприятное ощущение — будто зрачки ее глаз испускают какие-то невидимые лучи, вроде рентгеновских, которыми она просвечивает его насквозь.

Наконец Анн-Сесиль снова надела очки и объявила двум своим друзьям:

— У него есть сила. О да, есть. Просто невероятная…