Исчезнувший оазис - Пол Сассман

— Разумеется, не нарочно. Вышло как бы… — Он замялся, подыскивая слова, в растерянности нажал на кнопку окна, опустил стекло. В салон ворвался ветер. — Это случилось три года назад, — продолжил Флин. — Мы вместе работали в абидосской экспедиции — он вел повторные раскопки вокруг усыпальницы Хасехемуи. В общем, не стану тратить время на бесполезные подробности, но к середине сезона Хассана попросили заняться консервацией помещений в храме Сети Первого — главном историческом памятнике Абидоса. Высшему совету понадобился отчет о состоянии внутренних святилищ. У Хассана был большой опыт в подобных Делах…

Броди сбавил скорость — фары джипа высветили двух линяющих верблюдов, которые неспешно пересекали Шоссе. Заслышав резкий гудок, верблюды испуганно развернулись и галопом умчались в пустыню.

— Если вкратце, — продолжил Флин, когда верблюды остались позади, — Хассан поехал в храм Сети, а я принял руководство над работами в гробнице Хасехемуи. Почти сразу мне бросилось в глаза, что из фонда находок — хранилища, куда отправляли все найденное при раскопках, — пропадали образцы. Я уведомил участкового инспектора, он приставил охрану к хранилищу, и на четвертую ночь мы застукали человека, который прикарманивал древности.

Фрея в упор взглянула на Броди.

— Неужели Фадави? — спросила она.

Флин кивнул. В призрачно-зеленом свете приборной доски на лице археолога отразилась смесь сожаления, грусти, разочарования и усталости.

— Он заявил, что брал их для изучения и собирался вернуть. Но при обыске у него нашли целый склад древностей… Выяснилось, что Фадави годами крал со всех участков, на которых вел раскопки. Сотни, тысячи образцов — он даже кое-что из гробницы Тутанхамона ухитрился стянуть, когда работал в Каирском музее.

Флин сокрушенно поник головой и схватился за руль — мимо прогромыхал очередной грузовик, ослепив его дальним светом фар. Справа в темноте обозначилось нечто вроде армейского лагеря: освещенные бараки за колючей проволокой, а у ворот — ряд танков в пустынном камуфляже, грозно развернувших дула в сторону дороги.

— Египетские власти очень сурово относятся к краже древностей, — продолжил Флин. — Ни статус, ни репутация не спасли Фадави от суда. Мне пришлось дать показания; Хассана приговорили к шести годам тюрьмы и запретили впредь вести раскопки — ему, человеку, который жил и дышал археологией! — Броди тряхнул головой, откинул волосы со лба и потер шею. — Все бы не так мерзко, если б Фадави не убедил себя, будто я это подстроил. Нарочно его сдал, чтобы прибрать к рукам экспедицию в Абидосе. Я навешал его в тюрьме, хотел все объяснить, но он начал бесноваться, кричать, и охрана меня выпроводила. С тех пор я его не видел и не слышал. Мне только недавно сказали, что его выпустили. По слухам, он в глубокой депрессии.

Флин снизил скорость — впереди замаячил полицейский кордон: несколько бочек из-под мазута с обеих сторон дороги и две одноэтажных будки, у которых археологу пришлось притормозить, дожидаясь, пока проверят машину впереди. Опустив стекло, Броди что-то сказал патрульному по-арабски и ткнул в посольское удостоверение на ветровом стекле. После короткой беседы джип пропустили, но полицейский записал номер машины в блокнот.

— Думаешь, Фадави нам поможет? — спросила Фрея, когда кордон остался позади. — После случившегося? Ты всерьез на это рассчитываешь?

— Честно?

— Честно.

— Нет. Я же ему жизнь сломал… С какой стати он пойдет мне навстречу?

— Тогда зачем мы туда едем?

— А затем. Хассан Фадави признался моему коллеге, что знает кое-что об оазисе, а если вспомнить о пятидесяти килограммах обогащенного урана, стоит, наверное, прислушаться даже к самым ненадежным источникам.

Броди значительно посмотрел на спутницу и снова переключил внимание на дорогу, обгоняя автомобиль, который раньше их проехал контрольно-пропускной пост. Фрея прибавила громкость на магнитоле. Из динамиков снова полился тягучий, хриплый голос Дилана, который очень кстати пел что-то о Египте и насилии. Часы на приборной доске показывали половину десятого — джип выехал из Каира час назад. За окном простирался пустынный ночной пейзаж, серебристо-черный и однообразный. Вдалеке, у самого горизонта, мерцал крошечный оранжевый огонек — точно светляк съежился у подножия неба. «Должно быть, какая-то нефтяная вышка или завод», — предположила Фрея.

— А первая ошибка?

— Что?

— Ты упомянул две катастрофические ошибки. Так какая была первая?

Флин выжал педаль до отказа, и стрелка спидометра качнулась за сто сорок километров в час.

— Пятнадцать минут — и мы там, — сказал он.