Ничего хорошего - Линда Фэйрстайн

Мы поехали по Лафайет к развязке, ведущей на Бруклинский мост, чтобы, сменив по пути несколько шоссе, достичь аэропорта Кеннеди.

— Есть что-нибудь новое по двум вчерашним происшествиям?

— Жертва из Пресвитерианского госпиталя по-прежнему на аппарате искусственного жизнеобеспечения. У нее почти нет шансов, а у нас — ни одного стоящего подозреваемого. А происшествие в «Метрополитен», похоже, было неудавшейся попыткой ограбления.

— Что-нибудь забрали?

— О, там есть над чем поразмыслить. Кажется, преступник немного ошибся, наверное, метил на склад лекарств. Хотя, можно сказать, что в администрации ему повезло. Он обчистил ящик с наличностью и разбросал документы по всему офису. Там пока не все ясно. Сплошной бардак. То есть это еще мягко сказано. Этот придурок испражнился на бумаги, поэтому полицейским, скажем так, трудновато их читать.

— Избавь меня от подробностей.

— Договорились.

Как обычно, во второй половине дня машин было навалом. Мерсер перестраивался из ряда в ряд, и мы ползли очень медленно, особенно последние несколько миль, когда уже были видны грузовые ангары. Однако мы поехали чуть быстрее, когда попали в зону терминалов. Я откинулась на спинку сиденья, но тут Мерсер резко затормозил у часовни — островка спокойствия на территории аэропорта. Я проезжала мимо сотни раз, но ни разу не заходила внутрь.

— Мы с Купер подождем в машине, а ты можешь сходить и вознести молитву всевышнему.

— Эй, приятель, это дурацкая шутка, — Чэпмен очень боялся летать, но ненавидел, когда над ним смеялись по этому поводу.

— Я не имел в виду полет. Тут о тебе позаботятся пилоты. Я подумал, может, ты помолишься, чтобы вас в Англии ждала удача, понимаешь?

Мерсер завел машину, и мы повернули к международному терминалу компании «Американ Эйрлайнс».

Мерсер подождал, пока мы вылезем, а потом огорошил нас новостью:

— Звонил лейтенант, сказал, что получил результаты лабораторных анализов конфет, которые прислал Морин какой-то тайный воздыхатель.

Я посмотрела на Майка, который теребил билет, и поняла, что именно это он сообщил Саре, когда мы уходили из офиса.

— Вишня в шоколаде была нашпигована борной кислотой. Какой-то урод ввел ее в конфеты при помощи шприца. След от иглы практически невозможно разглядеть.

Я открыла рот, но Мерсер взял мое лицо в свои громадные ладони и наклонился, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Носом он почти коснулся моего носа.

— Все хорошо, Алекс. С ней ничего не случилось, слышишь? Ведь именно для этого мы и отправили ее в больницу — чтобы выманить нашего убийцу.

— Но...

— Никаких «но». Вчера вечером ты сама говорила с Мо. Ты знаешь, что с ней все в порядке. Так что спокойно лети по своим делам.

— Но я просто не могу...

— Посмотри на меня, девочка, прямо в мои большие карие глаза. Ты хочешь сказать, что не веришь, будто я смогу позаботиться о Морин? А?

Я покачала головой.

— А теперь давай, Купер, иди. Ненавижу долгие прощания.

Мы с Майком зашли в терминал, и он стал сбивчиво объяснять, что это была идея Мерсера — сказать мне об отравленных конфетах в самый последний момент. Я очень переживала из-за того, что не могла быть рядом с Мо, но понимала, что детективы решили правильно, и знала, что Морин — профессионал.

Меры безопасности были суровыми, и мы встали в длинную очередь вылетающих, чтобы предъявить паспорта, отдать багаж на досмотр и получить посадочные талоны на «Боинг-767».

— Пошли, я приглашаю тебя в «Адмиральский клуб». У нас еще полчаса до посадки.

Майк поплелся за мной по коридору, и мы поднялись на лифте в частную комнату ожидания. Я подошла к стойке и предъявила членскую карточку, а Майк отошел к телефонам, чтобы позвонить на работу и узнать последние новости. Стоящая передо мной пара обернулась, и я с удивлением узнала красивого статного джентльмена, который убирал билеты. Он тоже заметил меня.

— Отдыхать или по работе, Алекс? Куда летишь? — Джастин Фельдман поцеловал меня в щеку.

Он был прекрасным адвокатом, экспертом по ценным бумагам, поэтому обычно вращался в утонченных кругах федеральных судов, а не в нашей грязи и суматохе.

— На этот раз по работе. В Лондон. И прими мои поздравления. Судя по публикации в «Американском юристе», ты в списке десяти лучших адвокатов по ценным бумагам в стране. Отличная реклама.

— Ты вполне сможешь потеснить меня из этого списка, если вольешься в наши ряды. Познакомься с моим партнером, Сьюзан Ла Росса. Ее пример доказывает, что нет ничего невозможного.

Сьюзан была года на два моложе меня, но я уже не раз слышала от знакомых, занимающихся частной практикой, о ее блестящих выступлениях в суде. Она протянула мне руку, мы немного поговорили про общих знакомых и назначили приблизительную дату совместного обеда.

— А куда летите вы?

— В Париж. Небольшая поездка к клиенту. Речь о том банковском скандале, где роет землю твой шеф. Батталья нас всех уже достал. На этот раз нам со Сьюзан, возможно, придется для разнообразия выступать в уголовном суде.

Представитель авиакомпании вернул мне клубную карточку, и мы втроем направились в зону ожидания.

— Кстати, вчера твое имя всплыло на собрании в «Милбанке». О чем же шла речь? Ах да...

От злости я закусила губу. Действительно, в Нью-Йорке ничто не может остаться тайной. Вот уж точно, что знают двое, то знает и свинья.

— Похоже, Дрю Рено без ума от тебя. Вы недавно познакомились, да? Что ж, его партнеры говорят, он выглядит счастливым и веселым впервые со дня смерти жены.

— Да мы почти не знакомы. Вполне возможно, что переменой настроения он обязан чему-нибудь другому. Сейчас еще рано говорить...

— Он хороший человек, Алекс, умный и надежный. А, вспомнил, почему мы заговорили о вас. Разговор был о совпадениях и причудливом стечении обстоятельств. Благодаря этому мы со Сьюзан вместе работаем над делом, из-за которого летим в Париж. А партнер Дрю сказал, что и раньше слышал о стечении обстоятельств, но ваш случай с Дрю и с расследованием убийства, которым ты занимаешься, — это что-то из ряда вон...

Я резко остановилась и вопросительно посмотрела на Джастина:

— Какое стечение обстоятельств ты имеешь в виду?

— Ну, жену Дрю и то, как она умерла, — Джастин перестал улыбаться и помрачнел, а Сьюзан старалась не смотреть на меня и внимательно изучала какую-то точку на ковре. — У нее был рак. Опухоль мозга, так ведь? — Я не видела никакой связи, и Джастин понял, что ему известно больше, чем мне. — Доктор, убийство которой ты расследуешь, — извини, забыл ее имя...

— Джемма Доген.

— Да, точно. Так вот, мы подумали, что ты все знаешь. Карла Рено умерла на операционном столе. Дрю увез ее в Лондон, потому что именно там была разработана эта операция. Очень сложная, ее проводили сразу несколько нейрохирургов. Доген пригласили из «Минуита», чтобы она ассистировала на операции.